Чтение онлайн

— Силантий в гости приехал, сынишку привез на погляд. Такой милый хлопчик. На Силу похож.

Ганна недовольно сморщилась. «Вот гадина, назло мне говорит! Сынишка, милый хлопчик, а мой Илюша, не милый стал?», а вслух сказала:

— Ишь ты, про отца вспомнил. А свою-то, мымру не привез што ли?

— Не-а, не привез. Попрощаться приехал. Уезжает в дальние края.

— Шо?! Как уезжает?! Куда? А деньги для сына кто присылать буде?

Акулина рукой махнула.

— Некогда мне тут с тобой лясы точить.

И в хату побежала, на стол собирать, гостей угощать. А Ганна нахмурила свои черные брови. «Не иначе от алиментов сбежать хочет! Ну, Сила, ну погоди!»

Остап на колени младшего внука посадил.

— Наша порода, Маркер растет, похож на моего отца, твоего деда, Сила.

Настя рядом крутится, интересно ей на племяша посмотреть. Силантий книжки ей из города привез. Осенью девочка в школу пойдет. Акулина прибежала с улицы, на стол угощения ставит.

— Ты што так долго ходила? За смертью тя только посылать — ворчит Остап.

— Так Ганна прилипла как банный лист к… Кто приехал, да зачем?

— А тебе край с ней судачить?.. Ганна-то наша того, вроде замуж собирается — сообщил Остап.

— За кого это? — насторожился Силантий.

— Так учитель новый в деревню приехал Виктор Афанасьевич, лысый, в шляпе, при очках. Вот он за Ганной ухлестывает — сказала Акулина — хитрый жук. Илюшка-то в первом классе учится, так он Ганну в школу вызывает, вроде как про учебу сына поговорить, а у самого на уме совсем другое. Баб в деревне не проведешь, все примечают. Удивляются, и чем это Ганна его привлекла, мог бы какую дивчину посватать. Женихов-то в деревне мало, а тут образованный, да при шляпе…

Рассуждения Акулины прервала сама Ганна, резко раскрыв дверь ворвалась в хату.

— Здоровеньки булы, родня бывшая! Що это ты удумал, Сила? Куды решил смотаться? А деньги на сына? Уедешь и с концами!

— Здравствуй, Ганна, не шуми. Привез я тебе денег. И не в Америку я уезжаю. Устроюсь, буду высылать — сказал Силантий.

Ганна скривилась, недовольно посмотрела в сторону мальчика, сидящего на коленях у деда.

— Как Илья? Здоров ли? — поинтересовался Сила.

— Шо ему сделается, растет. А тебе што? У тебя вон, новый наследник. А мой-то сыночка — не той породы, не Маркеров — фыркнула Ганна.

— Ты говори, да не заговаривайся, Ганна! — прикрикнул на нее Остап — никто от Ильи не отказывается.

Ганна хмыкнула и хату покинула.

— Вот ведь, вредная бабенка — сказал Остап.

— Не может она Силу простить, вот и злится — заметила Акулина.

— А что за человек этот учитель? Если на Ганне женится, не будет ли сына обижать? — спросил Сила.

— Та нит! Если што прознаем… не поздоровится учителю — крякнул Остап.

Внук, тем временем, съел предложенную ему ватрушку, и начал вертеться на коленях, играть захотел. Настя увела его на улицу.

— Настя, присматривай за ним — наказала Акулина дочери.

— Ну, давайте отметим встречу или расставание, даже и не знаю — предложил Остап, разливая по стопкам горилку.

— Вот только не понимаю я тебя, Сила. Взрослый мужик, а куды поехал? К теще, в примаки? Хорошо тебя Роксана окрутила, веревки из тебя вьет. Это ведь она придумала, тебя от родни подальше увезти, верно я говорю?

— Нет, батька, я сам так решил.

— Ага, решил он — усмехнулся Остап — она только глазищами зелеными на тебя зыркнет, ты тут же и решил, как ей угодить. А баб надо в строгости держать. Вот так.

Остап продемонстрировал свой внушительный кулак. Акулина глаза опустила, а сама чуть заметно ухмыльнулась. Остап продолжал свою речь:

— Зря ты, Сила, плетку в подарок не принял. Не мешало бы твою Сану и припугнуть, чтоб знала свое место… Может, не поедите никуда? Возвращайся в деревню, тут ведь родина твоя, где родился, там и сгодился…

— Не понравится там, вернусь. Хоть мир повидаю, посмотрю, как люди в других краях живут — заявил Силантий.

— Письма-то хоть нам пиши — попросила Акулина.

— Ну я писарчук, так себе, а Роксана напишет…

Роксана написала письмо матери, сообщила, что приедет скоро с мужем и сыном, соседский парень Мишка то письмо на почту унес, а Роксана чемоданы собрала: один большой, с железными уголочками, на ключ его закрыла, другой поменьше, с которым прошлый раз сбежать хотела, ну и узел еще приличный получился. Жалко, конечно, кой какое добро нажили. Что-то соседям раздала, что-то осталось, придут другие люди, им пригодится.

Вечером на кухне сидели, соседки горевали, привыкли к Роксане и Силе, жалко, соседи хорошие. Родя Рябой пришел, мать проведать, он женился и жил отдельно теперь.

— Какой-то мужик мутный про вас спрашивал, Роксана.

— Какой мужик? Что спрашивал?

— Та не знаю, какой-то в ватнике, кепке, вроде как рабочий, а руки-то белые, интеллигентные. Говорю же мутный, у вас тут в бараке, говорит, живет мужик Сила с женой, так тот ли это Сила, что в Чертогове жил? Я его односельчанин… Ну врет же точно, я сказал: не-а, это не наш.

Роксана заволновалась, предчувствие какое-то. В ту ночь уснуть не могла. Сила с малышом в деревню уехали, а Роксана при своем хрупком телосложении ночью мерзла одна, и только, прижавшись к горячему телу мужа, засыпала спокойно. Укутываясь в тонкое одеяло, ватное она в узел упаковала, ворочалась и думала, как там сынок с Силой? Внезапно к горлу подступила тошнота. «Знакомое ощущение. Неужели снова?» С волнениями, что связаны с переездом, она перестала следить за своим циклом, а тут спохватилась. Села на кровати, потрогала грудь набухшую. Вроде точно, беременная. Не знала, радоваться или нет. «Хоть бы мама дождалась. Одного внука мечтает увидеть, а тут еще и второй на подходе. Хорошо бы девочка»

За окраиной города, в полуразрушенном здании мельницы, господин Крысин ожидал своих нанятых подельников. Не самому же таким грязным делом заниматься, поэтому заплатил двум уголовникам, и они отправились на дело: крестьянина убить, его бабу с ребенком похитить. А дальше, как совсем стемнеет — переход границы и дорога на Харбин.

Господина Крысина сопровождал поручик Лакеев, они поджидали уголовников вдвоем, сидели, курили, рассуждали о былых временах.