Сила земли
Шрифт:
— Ты знаешь о Ромуле и Реме? — удивился Тиберий. — Ты грамотен? Учился?
— Учился, да мало, — неохотно признался Тит. — А о братьях, основавших город, рассказывал нам Марий.
— Ромул и Рем заботились о неприступности города и безопасности населения за его стенами…
— А они забыли, что наводнения и пожары разрушают город! — не унимался Тит. — Нет, неудачное место выбрали братья, — повторил он и остановился: с пятиярусного дома что-то посыпалось (они успели отбежать), потом кто-то выплеснул помои.
— Чей это дом? — закричал Тиберий. — Клянусь богами, сегодня же сообщу об этом эдилу… [31] Чей это дом? — обратился он к рабыне, стоявшей на пороге.
Чёрные блестящие глаза женщины уставились на них с любопытством. Она молчала.
— Она не понимает нас! — вскричал Маний.
Они прошли молча несколько десятков шагов, вышли на большую улицу.
— А теперь, Тит, — протянул руку Тиберий, — что скажешь?
31
Эдилыведали городской полицией, были помощниками народных трибунов, наблюдали за порядком в городе, устраивали общественные зрелища.
Впереди показался купол храма Юпитера в смуглом золоте орнаментов. Вокруг храма, как возле деда, толпились внуки — мраморные здания в белых одеждах. В стороне виднелся Табулярий (в нём находились архив и государственная сокровищница); дальше на склонах Капитолия [32] — крепость с храмом Юноны и дом авгуров [33] , откуда жрецы следили за полётом птиц и наблюдали небесные знамения.
Тит, всплеснув руками, с восторгом смотрел на эту сверкающую громаду.
32
Капитолий— один из семи холмов, на которых стоял город Рим.
33
Авгур— римский жрец, предсказывавший события по полёту птиц и возвещавший, волю богов.
— О боги! — вскричал он. — Как это хорошо!
Но Маний равнодушно пожал плечами:
— Некогда любоваться красотами нам, беднякам!
Пройдя несколько шагов, он обратился к Тиберию:
— Шагая с центурией, я был удивлён, господин, твоим проворством. Ты делаешь успехи! И тебя не минует слава, тем более что ты родственник консула…
— Родство не имеет значения! — оборвал его Тиберий. — Ты знаешь Мария, он строг, а Сципион Эмилиан ещё строже его. Он не посмотрит на родство и, если надо, поразит, как Геркулес своей палицей!
Так беседуя, они дошли до квартала плебеев. Тит и Маний свернули в узкую грязную улицу и оглянулись. Тиберий остановился в нерешительности.
— Не побрезгаешь, господин, зайти к беднякам? — спросил Маний, и насмешливые глаза его встретились с глазами Тиберия.
— Конечно, нет! — воскликнул Тиберий. — Но как меня примут плебеи?
— Ты с нами, ты наш товарищ и гость, — отрывисто сказал Тит, — и никто тебя не обидит.
— Разве я боюсь? — нахмурился Тиберий.
— Не бойся, консул не узнает, что ты был у нас, — уколол его Маний.
— Какое дело Сципиону Эмилиану до моих поступков? — вспыхнул Тиберий и решительно последовал за новыми друзьями.
— Я познакомлю тебя с дедом Афранием, — предложил Тит. — Это наш земляк, родственник Мария. У него мы живём, у него же кормимся за небольшую плату. Он расскажет тебе о таких вещах, каких не знает даже Марий.
Домик, в который они вошли, был стар, половицы скрипели под ногами.
Небольшой атриум, очаг, на котором что-то варится, у очага белобородый старик и быстрая в движениях женщина.
Всё это сразу бросилось в глаза Тиберию.
— Вот и мы! — обратился к старикам Тит, освобождаясь от воинского снаряжения. — Хотим пить, проголодались. Марий не жалел наших ног и рук, а Мация наградил виноградом.
— Ха-ха-ха! — донёсся хриплый смех, его сменил кашель, и дед Афраний опять залился весёлым смехом; лицо его сморщилось, белая борода тряслась, он держался обеими руками за живот. — Виноградом… наградил?.. — сквозь смех повторял старик. — Ох, этот Марий!..
Тиберий с любопытством смотрел на старика: «Где я его видел? Ах, да! Это же клиент Катона Цензора!»
— Мы привели с собой гостя, — продолжал Тит и обернулся к старухе, которая, подбоченившись, исподлобья поглядывала на Тиберия. — Дай, мать, поесть чего-нибудь…
— Обедать подождём Мария, — сказал старик и пригласил гостя сесть. Он поманил к себе Мания: — Ну, расскажи, каков виноград на вкус? — и опять засмеялся.
— Тебе всё шутки, отец! — с неудовольствием отозвался Маний, но глаза его смеялись, выдавая весёлое настроение. — А знаешь, отец, на войну, видно, и тебе придётся идти! Тогда и ты попробуешь винограда.
— Война? — удивился Афраний. — Я думал, что боги не захотят больше крови — довольно её лилось и здесь, в Италии, и в чужих землях. Ну, а меня, старика, не тронут! Слаб, хил, нет прежнего проворства в ногах и руках, зрение слабеет — кому я нужен? Я не такой крепкий, каким был мой отец в этом возрасте. Пятнадцать лет воевал он с Ганнибалом, был под Каннами, но уцелел. А ведь какая была резня, какое бегство!.. — И, вздохнув, обратился к Тиберию: — Поверишь ли, сын мой, он видел самого Ганнибала, этого второго Марса…
— Замолчи, Афраний! — вскричала старуха. — Ты оскорбляешь богов!
— Я говорю, Марция, не о богах, а о боге. А ведь Марс сам виноват: римляне умоляли его о помощи, молились Минерве [34] и Юпитеру, а Ганнибал ударил, как кузнец по наковальне!.. О, Канны, Канны!.. Сами боги содрогнулись на Олимпе!..
— Расскажи, дедушка, где он видел Ганнибала, — попросил Тиберий.
— Ганнибала?! Ох, сын мой! В чёрных тучах бурей летел он за римлянами — рубил, жёг, уничтожал. Циклоп [35] с огненным глазом, на огромном коне!..
34
Минерва— богиня мудрости, руководительница сражений.
35
Циклоп— одноглазый великан (по греческой мифологии).
— Отец, отец! Что мелешь языком? — засмеялся Тит. — Этой грозой или бурей был не он, а пуны, разбившие римлян.
— Видел отец и Сципиона Африканского. Я всё же скажу одно, — продолжал Афраний: — исход битвы взвешен Юпитером на весах. А Ганнибал и Сципион — это небо и земля.
— Но земля победила небо! — сказал Тиберий.
— Или Сципиону помог Марс? — спросил Маний.
— Марс? — вскричал Тиберий. — Нет! Под Замой одержал победу не Сципион, а народ…