Чтение онлайн

– Я уверена в обратном, – мягко перебила лиса. – Евгения, давайте посмотрим правде в глаза. Вам сорок лет, и вы великолепно сохранились. Вашей фигуре можно только позавидовать.

– До сих пор ношу купальник-стринг, – похвасталась Евгения.

– Но с лицом надо что-то делать. Ваши шансы подпрыгнут до заоблачных высот.

– В каком смысле – что-то делать? Поменять крем? Или… пластическую операцию?

– Не надо так пугаться, – погрозила пальчиком Габриэлла Эдуардовна, – ничего радикально я бы менять не стала. У вас хорошие черты, неплохой тонус кожи… Парочка сеансов у косметолога, конечно, не помешает. Но вот небольшая блефаропластика вам не повредит.

– Блефаро… что?

– Блефаропластика, – терпеливо объяснила хозяйка агентства, – это подтяжка век. Безобидная операция, через пару недель уже сможете выйти в свет.

– Я как-то об этом не задумывалась…

– Никто не задумывается. А с возрастом приходится, – вздохнула Лиса Алиса, – я вот кроме блефаропластики уже и подтяжку сделать успела. Но я-то вас и постарше.

– Да? – удивилась Евгения.

Габриэлла Эдуардовна выглядела ее ровесницей.

– Мне пятьдесят два, – польщено улыбнулась она, – если хотите, могу вам дать телефон своего хирурга. Отличная женщина, талантливая очень. И недорого, потому что клиника не так уж раскручена. Вот, – она протянула Евгении тисненую золотом визитную карточку.

– Спасибо, – ошарашено поблагодарила та.

– А сейчас давайте посмотрим на женихов, ладно? – тоном воспитательницы детского сада, предлагающей поиграть в чехарду, предложила хозяйка агентства. – Кажется, я могу вас кое-чем порадовать.

– Чем же? – Евгения о мужчинах уже и думать забыла.

– А вот, – подскочив с места, Габриэлла Эдуардовна метнулась к икеевским стеллажам и, приподнявшись на цыпочки, извлекла с верхней полки увесистый фотоальбом, – вас же интересовал контингент из Тарифы, правильно я поняла?

При слове «Тарифа» у Евгении засосало под ложечкой.

– Смотрите, как раз один есть. Сорок три года, красавец, владелец отеля. То, что вам нужно.

Она пошелестела страницами и наконец протянула распахнутый альбом Евгении. Та взглянула на фотографию и обмерла – мужчина выглядел точь-в-точь, как французский герой ее курортного романа, постаревший на десять лет. Открытое дружелюбное лицо, темный загар, навсегда въевшийся в каждую морщинку, в каждую пору… Голубые глаза с веселой искоркой, приподнятые уголки полных губ.

– А вы не знаете ли… – она облизнула пересохшие губы, – у этого мужчины случайно нет французских корней?

– Давайте посмотрим, – Габриэлла забрала альбом из ее рук, – похоже, что нет. Его зовут Альваро Родригес. Родной язык – испанский. Рост – метр восемьдесят два. Вес – семьдесят восемь килограммов. Телосложение – спортивное. Доход – выше среднего. Знает английский и немецкий языки. Увлечения: виндсерфинг, большой теннис, – она прилежно зачитывала анкетные данные, – имеет сына восемнадцати лет. Хочет познакомиться с женщиной из России для длительных отношений, возможно, брака… Евгения, мне кажется, это то, что нужно.

– Да, – прошелестела она.

– Так как мы поступим? Давайте я пока свяжусь с ним и отправлю те фотографии, что мы имеем. А вы немедленно запишитесь на прием в клинику. Пока он приедет, вы как раз успеете после операции отойти и все пройдет как по маслу.

В ту ночь Евгения долго не могла уснуть. Перед глазами стояла фотография далекого Альваро Родригеса. Его голубые глаза, его беспечная улыбка… Он живет в городе ее мечты, Тарифе, на самом морском берегу. И если бы – ну мало ли что на этом свете случается, – ему понравилась бы такая женщина, как Евгения… О, ради перманентного состояния сказки она готова на все. Она выучит испанский язык, научится готовить и, не задумываясь, переедет в чужую страну. Без оглядки и навсегда.

«Полегче на поворотах, – насмешливо осаждал внутренний голос, – что у него, своих баб в Тарифе, что ли, не хватает? Или ему надоели крепкозадые курортницы?»

Да уж, скорее всего ничего у нее не получится.

Тем не менее следующим же утром Евгения отправилась в клинику.

Если бы не рекомендации Габриэллы Эдуардовны, она сбежала бы из этого сомнительного заведения, не пробыв там и десяти минут. В подвальном помещении пахло дешевой больницей (гороховый суп + хлорка), кафель на полу не блистал чистотой. Зато в окошке с криво прилепленной табличкой «Регистратура» сидела не хамоватая королева поликлиник, а молодая красотка с ямочками на щеках. Увидев Евгению, она заулыбалась так радостно, словно та была ее давно потерянной сестрой-близнецом. Выпорхнув из-за стойки, девушка, не дала Евгении и слова вставить, усадила ее на потрепанный кожаный диванчик, всучила какой-то рекламный буклет и, бодро перебирая каблуками, погарцевала к кофемашине за капучино.

В буклете были лица – с пометками «до» и «после». На фотографиях «до» были преимущественно изображены старушки с вислыми, как у собак породы бассет, щеками, пигментными пятнами и складчатыми шеями. На фотографиях «после» ослепительно улыбались молодые женщины разной степени привлекательности – в некоторых из них можно было смутно разглядеть бывших обладательниц вислых щек. Эффектно, ничего не скажешь. Но не очень-то правдоподобно, учитывая, что в наше время любой двоечник в состоянии освоить программу photoshop.

Красотка вернулась, ловко балансируя подносом, на котором стояли две чашечки кофе и ваза с конфетами «Моцарт».

– Угощайтесь, прошу вас, – пропела она. – Как вы узнали о нашей клинике?

– Откуда вы знаете, может быть, я вообще дверью ошиблась, – поддела ее Евгения.

– У меня большой опыт, – расхохоталась девушка, – я работаю здесь уже двенадцать лет, с самого открытия. И могу сразу отличить клиентку от случайно зашедшей женщины.

– Что, я так плохо выгляжу?

– Ну что вы! Просто у вас ищущий взгляд.

Евгения отхлебнула кофе – он пах корицей и ванилью.

– Говорите, двенадцать лет здесь служите? Сколько же вам?

– Тридцать шесть, – перехватив ее удивленный взгляд, девушка рассмеялась, – могу паспорт показать. Только не завидуйте, чудес не бывает.

– Хотите сказать, что оперировались здесь? – Евгения вглядывалась в ее лицо в поисках хоть какой-нибудь детали, намекающей на возраст красавицы. Ничего. Цвет лица – ровный, персиковый, румянец – яркий, младенческий, губы – сочные, скулы – четкие.

– Трижды, – кивнула она, – носик чуть-чуть подправляла. Ну и возрастное.

– Вас тут для рекламных целей держат, да? – усмехнулась Евгения.

– Можно сказать и так. В наши буклеты люди не очень-то верят, думают, что это ретушь.

– А что, разве не так?

– Ну вот и вы туда же, – беззлобно вздохнула она, – мы же серьезные люди, к чему этот обман. У нас кристальная репутация, знаменитые клиенты.

– Но почему тогда вы находитесь в такой дыре? – Евгения обвела взглядом помещение приемной: низкие потолки, выкрашенные зеленой масляной краской стены, дешевая мебель. И этот запах…