Чтение онлайн

– Что же я, по-твоему, рядом с ним делаю? Я изменила внешность, а потом изменила жизнь.

– Ты изменила внешность и собиралась изменить жизнь, – поправила Наталья, – но оказалось, что твой Георгий занят. И тогда ты, вместо того чтобы пойти вперед, зачем-то осела в искусственном мирке. И теперь старательно притворяешься счастливой.

У красавицы Кати был такой взгляд, словно она страдает нимфоманией в последней, неизлечимой, стадии. Иными словами – смотрела она так, как будто бы готова была немедленно, без реверансов и скомканного ритуала соблазнения, отвести объект созерцания за уголок и сексуально удовлетворить его по полной программе.

На один этот взгляд мужчины ловились, как караси на хлебный мякиш. А ведь в активах Катиных достоинств числилась еще и красота, настолько экзотическая, что к двадцати двум годам ей удалось самостоятельно, без чьей-либо помощи и протекции, вырваться в немногочисленные ряды счастливиц, успешно работающих на модельном поприще.

В Москве сотни модельных агентств – несколько монстров плюс бессчетные стаи крошечных аквариумных рыбешек, неизвестно за счет чего выживающих. При таком раскладе каждая вторая девушка с телосложением швабры и туманными амбициями имеет теоретическое право называть себя моделью. Однако на практике в огромном мегаполисе не так-то и много работы для фотогеничных див. Лишь единицы умудряются прилично зарабатывать, продавая свою красоту и свежесть фотообъективам разной степени престижности. Остальные – а их тысячи – прозябают на задворках, время от времени позируя для малоизвестного глянца, уныло вышагивая по импровизированным подиумам ночных клубов и вынужденно подрабатывая эскортом.

Катя была, конечно, не на самом верху – ее фамилия не была на слуху у «желтых» журналистов, ее лицо ни разу не появлялось на обложке «Vogue». Но на кусок хлеба с маслом (иногда с икрой) зарабатывала.

Ввиду вышеупомянутой мимической особенности знакомиться с приглянувшимися мужчинами Кате было проще простого. Один робкий взгляд плюс (для самых стойких) один взгляд подольше – и вот уже предмет интереса сам заворожено плывет в ее направлении.

В плотских удовольствиях Катерина себе, любимой, не отказывала. Да и был ли смысл – мужчины были ее входным билетом в мир закрытых вечеринок, дизайнерских бутиков, гольф-клубов, уик-эндов на яхтах – всего того, что самостоятельная девушка едва ли сможет себе позволить.

Катя давно потеряла счет своим мужчинам, но кажется, их общее количество перевалило за сотню.

И вот ей исполнилось двадцать два года. Казалось бы, самый расцвет шальной юности. Но для профессиональной модели возраст почти критический. Пора было определяться – либо остаться в профессии еще лет на шесть – восемь (как повезет), расталкивать локтями конкуренток, мыкаться по кастингам и периодически напиваться от страха, что на пятки наступают борзые тринадцатилетки с наглыми глазами. Либо вовремя уйти, придумать иное поприще для самореализации.

Например, удачный брак.

Была у Катерины подружка, Виктория. Познакомились они в агентстве шесть лет назад, когда обе были перепуганными начинашками с любительскими фотографиями в потрепанных папках и надеждой стать второй Синди Кроуфорд. Сдружились – как это бывает в их возрасте, – быстро и, казалось, навсегда. Они были похожи – обе не видели для себя иной карьеры кроме позирования, обе тщеславно мечтали об известности и больших деньгах, обе не брезговали принимать от случайных любовников приятные подарки и денежные подачки.

Так и шли по жизни – рука об руку, – пока Виктория вдруг не вышла замуж за преуспевающего мебельного магната. То была удивительная история совсем не в духе циничной Москвы. Они познакомились на новогодней вечеринке, где Виктория работала хостесс – провожала гостей за столики, наряженная в вульгарное одеяние стрип-Снегурочки. Серебряные трусики-стринг, шубка из страусиного пуха, меховая шапочка, из-под которой торчит фальшивая блондинистая коса, накладные ресницы… Не очень-то престижная роль для тщеславной фотомодели. Вика согласилась от безденежья – январь для модельного мира месяц мертвый, а за новогоднюю ночь платили по тройной ставке.

Сексапильной Снегурочкой живо интересовались гости клуба – каждый так и норовил ущипнуть длиннокосую за выглядывающую из-под трусиков розовую ягодицу. Мебельный магнат не был исключением. Под утро он пригласил уставшую, трезвую и злую Викторию за свой столик. Вику немного покоробил его тост: «В новогоднюю ночь каждый уважающий себя мужчина должен загадать желание, выпить шампанского „Crystal“ и трахнуть Снегурочку!» Тем не менее, когда на следующее утро протрезвевший магнат пригласил ее позавтракать в ресторане здоровой пищи «Органик», Виктория согласилась…

А через месяц, в начале февраля, магнат предложил ей официально оформить отношения – с точки зрения Катерины, это ни в какие рамки не вписывалось. Такого просто не бывает! Мебельные магнаты ни при каких обстоятельствах не женятся на легкодоступных снегурочках.

– А с чего ты взяла, что я легкодоступная? – расхохоталась Виктория, когда Катя поделилась с ней своими сомнениями.

– Ну… Это ни для кого не секрет, – растерялась Катерина, – не обижайся, но мы с тобой никогда не строили из себя девочек-припевочек. Думаю, это у нас на лбу написано.

– Может быть, – загадочно улыбнулась Вика, – честно говоря, мой супруг так и считал. Сначала. А потом я доказала ему обратное.

– Каким же, интересно, образом? – хмыкнула Катерина. – Я всегда думала, что игра в «динамо» таких мужиков только раздражает.

– Я не мариновала его слишком долго, – подмигнула Виктория, – между нами… Он был моим первым мужчиной. Когда он это понял, дар речи потерял. Несколько дней не мог прийти в себя.

Такой контраст – серебряные стринги и девственность.

– Ты бредишь? – выпучила глаза Катерина. – Какая еще девственность? Ты хоть сама-то помнишь, сколько у тебя было мужчин?!

– Не помню, – как ни в чем не бывало ответила Вика, – да и какая мне разница. Ладно уж, открою тебе один секрет. Только никому.

– Могила, – пообещала Катя.

– Я сделала гименопластику, – понизив голос, сообщила Виктория.

– Что?

– Гименопластику. Операцию по восстановлению девственной плевы. Стоит всего штуку баксов, проводится стационарно. Это еще проще, чем аборт. Сел в кресло, получил наркоз и через несколько часов проснулся в палате невинной девушкой.

– Да ты что? – сказать, что Катерина была шокирована, означало не сказать ничего.

– Никто не подкопается. Все было, как в первый раз. Правда я толком и не помню своего первого раза, так давно это было. Но все по закону жанра – боль, кровь на простыне.

– Но как тебе в голову такое пришло?

– А ты сама подумай, – хитро прищурилась Виктория, – много ли в Москве осталось девственниц с нашей внешностью нашего возраста? То-то и оно. Видишь, как у меня получилось? Сначала в клинику, потом – в ЗАГС. Так что мой тебе совет, не будь дурочкой, записывай адресок.