Чтение онлайн

— Сильная баня! — первым нарушил странную тишину Коди, возмущенный до глубины души. — Как, как дядя Джес тебя назвал?

— Гадкий кворченок, — расплылась в улыбке Мурси. Она вновь начала движение, не позволяя себе углубляться в осмысление всего короткого разговора с наставником. Уже одно это прозвище растрогало её до слез, капитану совсем не хотелось показывать свои слабые стороны предполагаемым шпионам.

— И вы рады, сэр? — еле выдавила из себя Клара, но по мере ускорения её шагов, речь тоже набирала темп. — Офигеть! Мало того, что кворчем, так еще и гадким! Я бы сказала, что в шоке, но вы становитесь предсказуемой. Хуже и обиднее ругательства не придумаешь! Это в вашем вкусе? Как же Христов только что пал в моём свете, вы даже не представляете! Я была такого о нем хорошего мнения, но теперь, после таких слов…

— Он любя, — возразила Мурси, открывая двери шлюпки.

— Любя? Нет, если он так любя обращается к своим любимым, я отказываюсь становиться его любовницей! — Клара поняла, что сморозила лишнего, и добавила, как ей казалось оправдывающее её уточнение: — Даже гипотетической! Зато теперь мне, как психологу, многое понятно. Наверное, когда Морган назвал вас уродливым созданием природы, то сразу показался неотразимым. Только послушайте меня, капитан, как подруга вам говорю — это неправильно! Это не ласково и не от любви. Мне тоже казалось, что папа меня критикует, потому что хочет сделать лучше, потому что переживает. Но нет, так поступают настоящие абузеры и закостринелые манипуляторы. Двойное послание, во, вспомнила. Знаете, когда говорят одно, а подразумевают сразу много чего и вообще не различить, кто в лес гулять пошел, а кто в нём заблудился. Как в стишке: «Жив-здоров, лежу в больнице, сыт по горло, жрать хочу, приезжайте поскорее, я вас видеть не хочу».

— Капитан, Клара права, — согласился Морган. — Но вы её не слушайте. Вы себя хорошо чувствуете, вас не тошнит?

— Не тошнит, Морган, спасибо, — смущенно улыбнулась Мурси и кивнула Коди, чтобы тот задал программу бортовому компьютеру. — Это же из сказки, как вы не понимаете! Вам в детстве совсем не читали классику?

— Не припомню, чтобы классики писали про кворчей, — пробормотал Бобби.

— Да нет такой классики, камрад. Сеньорита-капитан большая фантазерка.

— А вот и есть! — запротестовала Мурси, звонко стуча себя рукой по коленке. — «Гадкий кворченок», так и называется. Про то, как к домашним животным на ферму подложили яйцо дикого боевого кворча. И все над ним смеялись, били и всячески издевались, даже братья и сестры. Только мама его любила таким, какой он есть, и всегда оберегала, хотя её саму всё сообщество за то шпыняло. А потом кворченок вырос, убил всех и съел. Классика метафор.

— Ну и сказка! — сглотнул Бобби, живо рисуя в воображении картину поедания боевым кворчем фермерского хозяйства вместе с его владельцами. — Ужасная!

— Так вот отчего сеньорита-капитан такая кровожадная! — весело подхватил Коди. — Чем удобряли, то и выросло. Если бы меня воспитывали на таких сказках, я бы тоже всех убивал и ел.

— А при чем тут вы, сэр? — не поняла Клара. — Почему Христов вас так называет? Он выступает в этих отношениях кем? Мамой? Нет, расскажите мне как психологу. Я-то думала, вы с ним типа обручены, но его ваш внешний вид не удовлетворил. Естественно, кто захочет лысую жену? И как, собственно говоря, можно обручиться с «мамой», которая и не мама даже, а мужик, в довольно зрелом возрасте? Какие вы к нему чувства тогда испытываете? Это уже за гранью известной мне психологии, какие-то прям запредельные извращения.

— Мурси, вы были для наставника гадким кворченком? — перебил Морган подругу, которая успела задать сразу тысячу вопросов и ни на один не дождалась ответа. Определенно, с самого начала нужно было брать инициативу разговора на такую скользкую тему в свои руки.

— Может не надо? — тихо предложил Иржи, почему-то вжимаясь в щель между креслом и дальней дверью, словно старался отодвинуться подальше от капитана.

— Именно, Морган! А знаете, как ко мне прилепилось это прозвище?

— Несравненная Леди, — смелее возразил Ваццлав, — вы уверены, что хотите это вспоминать?

— Короче, достали меня как-то Бакич и Локич, мои учителя по логике и точным наукам, — не обратила внимания на протесты Мурси. — Зарубились мы с ними не на шутку насчет суперпозиции состояний. Я говорю, что мы не можем уловить квантовое движение, потому что относительно нас они шевелятся слишком быстро. Если бы могли замедлять время, то все увидели бы этот очевидный пробел в теории. А они своё твердят! «Нет, у частицы такое состояние, одновременное, пока не посмотришь, не узнаешь». И главное апеллируют к некоему ученому коту Штрихенберга. Ох, а спорить они не любили, шоб ты знал, ты б заплакал! Да и ваще, не позволительно молодым ссыкухам оспаривать мнения учителей, вот они меня и шокнули сразу оба два. Прибежал Гидрос, выслушал мои жалобы, и говорит: «Маловато будет, маловато». И как добавит! Вот тогда я и рассердилась. Смотрю на эту рыбью рожу и думаю, шо б ты, разбежавшись, прыгнул со скалы! А Гидрос не сразу понял, попятился, начал глазами в окне искать уступы, а потом как заорет, и давай поджигать. Приволок за волосы к наставнику, всё тому рассказал, потребовал адекватного наказания. А Христов всегда вначале разбирался, а потом только применял Силу. Он мне зонд зарядил, чтобы ожоги подлечить, а сам кивает, слушает, да так внимательно и молчит, что самое главное! И че-то я бдительность ослабила и ляпнула: «Вот вырасту и убью их всех! И будем жить в монастыре только мы вдвоем». Как он меня тогда молниями изнахратил за такие мечты, шоб ты знал, ты б заплакал! Вся в звездочку с месяц ходила, никакие зонды не могли залечить, — и Мурси громко захохотала, да так, что её смех эхом отразился от каждого закоулка скайтрея, отдаваясь в тишине, повисшей над остальными членами отряда.

— Сколько вам тогда лет было? — нерешительно спросил Малыш, с нескрываемым ужасом представляя себе такое наказание.

— Не знаю, лет восемь, наверное, а шо? Да, по-моему, в таком возрасте начинают преподавать что-то сложней начертательной геометрии. Но с тех пор я навсегда осталась для Христова гадким кворченком, который мечтает вырасти и убить всех.

— И часто он вас так? Молнией? — сочувственно спросил Морган, поглаживая её руку.

— О, да постоянно! Это же стандартная практика воспитания меня была, — Мурси недоуменно оглядела отряд. — Да что с вами!? Вы будто окуковели!

— Я не знал, Мо, — прошептал потрясенный Коди. — Ты прости, если что. Никто в мире не заслуживает такого наказания, тем более восьмилетняя девочка.

— А я знал, — таким же шепотом ответил Иржи и украдкой утер слезу. Он и в первый раз, когда его только вводили в курс дела, плакал, как будто сам являлся той девочкой.

— Ужасный ужас! Ваш Христов — самый настоящий садист! — передернуло от отвращения Клару. — Но я смотрю, вам не сильно это помогло.

— Горбатого лопата исправит! — хмыкнула Мурси, совершенно не понимая, почему всех так поразил этот безобидный эпизод из детства. С ней случались дела и похуже.

— Не лопата, а могила, сэр, — поправил Морган, стараясь отвлечь от неприятных воспоминаний. Для него теперь совершенно непонятным оставался вопрос, как еще и Гидрос, и Христов живыми остались. После услышанного он возжелал лично стереть их с лица Галактики.

— И как она его исправит? Всё равно в гробу будет лежать буквой «зю».

— А как лопата с этим справится? — удивился Коди.

— А ты заряди по хребту горбатому, так сразу выпрямится!

— Не помогло, — уверилась Клара.

***

Кабинет Шерифа выглядел более чем скромно. В нём не проглядывалось ни изыска, ни роскоши, ни умопомрачительных артефактов. Как и лепнины, к радости Моргана. По центру стоял стол, большой и захламленный бумагами, на дальней стене висел прямоугольный планшет с прикрепленными к нему заметками. Те в свою очередь были связаны друг с другом красной нитью, которая, переплетаясь и кружа, вырисовывала причудливый символ, напоминавший руну шаманского ритуала какого-нибудь недоразвитого племени. Очевидно, и сам Шериф пристально следит за расследованиями. Два громоздких коммуникатора поместились на углах стола. Такие же, как в совещательской комнате корабля шкафчики, широкий диванчик и стулья расставлены по всему кабинету. Практично и относительно удобно. Только на одной из стен висело два искусных портрета — самого Дэвида и неизвестной парочки, видимо родителей Шерифа.

Шеф СРС удостоился внимательного рассмотрения со стороны Клары. К её удивлению, Коди абсолютно не походил на него! Да даже в Христове можно было найти больше соответствия, и агент Ко вполне бы мог сойти за родного сына наставника капитанши, но не этого мужчины перед ней. Косметические процедуры старались сдерживать старость во внешнем виде Шерифа, однако кожа его уже не могла похвастаться должной чистотой и упругостью, морщины прочно обосновались вокруг глаз, на лбу и возле рта. Острый нос, хоть и небольшой, сильно выделялся на фоне впалых щек. Аккуратная стрижка и бородка, капелькой устроившаяся на подбородке, придавали лицу еще большую математическую симметрию, вписывая образ Шерифа в оживший треугольник. Но не только это! Железные руки, микродатчик над глазом, три металлических окружности в месте, где у обыкновенного мужчины располагается кадык, делали шефа СРС похожим на робота больше, чем на человека и такая угловатая геометрия сама считывалась с его внешнего облика.