Чтение онлайн

Что бы ни ждало ее сегодня вечером, от купания женщина решила не отказываться. Однако, приятная процедура для Анны превратилась в настоящую экзекуцию. Прислужницы ловко орудовали мочалками, до болезненности натирая кожу. Вся растительность с тела была удалена бритвой, больше похожей на обычный кухонный нож, ногти коротко подстрижены, а ступни обработаны. Когда же, наконец, она вышла из ванной, девушки начали старательно натирать ее ароматными маслами, не пропуская ни сантиметра кожи. Набрав в руку очередную его порцию, старшая без стеснения полезла было Анне в пах, но женщина быстро перехватила ее руку.

— Не нужно, я не собираюсь раздвигать перед ним ноги, — произнесла она, глядя девушке в глаза.

— Не знаю, что у тебя в голове, но, если мы плохо сделаем свою работу, нас накажут, — она приподняла подол, обнажив колени, сплошь заплывшие гематомами. — Ночь на камнях после того, как недостаточно протопила комнату одной из его жен.

— До мяса не бьют и голодом не морят — не хотят портить товар, — тихо заговорила та, что помладше.

— Вас продают? — недоуменно спросила Анна. — Сколько вам лет?

— Мне тринадцать исполнилось, а Райе скоро восемнадцать. Она входит в зрелость, — девушка потупила глаза.

— Они и вас заставляют ублажать их?

— Зрелые девушки уже могут лечь с их мужами. Но до того не трогают. Не созревшие малки могут не вынести возлежания с орками. А мы для них — ценный товар, за нас хорошо платят на рынках южных земель, — здесь лицо меньшой оживилось. — Некоторым везет, их покупают в прислугу или для работы в садах.

Подумав, Анна убрала руку, позволив Райе делать свое дело. В конце концов, пересилить стыд для нее было легче, чем взять на себя ответственность за чью-то жизнь.

Обернув в холст, девушки повели ее в следующую комнату. Здесь стояла небольшая, но чистая кровать, столик с дамскими принадлежностями, стул и настоящее, в человеческий рост зеркало. В порыве женщина подступила к нему и замерла от удивления. Все это время ее не отпускала мысль, как она выглядит, ведь единственное, что удалось рассмотреть, был цвет спадающих по плечам темно-русых волос.

С зеркальной поверхности на Анну смотрела ее молодая копия: прямой аккуратный нос, мягкий изгиб бровей над зелеными глазами, высокие скулы и лоб, средней полноты губы. Ее нельзя было назвать красавицей с кукольным лицом, но приятные черты и спокойный прямой взор источали какую-то магнетическую притягательность. Анна скинула с себя холст — тело тоже ее, пусть и худовато по здешним меркам, зато кожа гладкая и молодая, отливающая легким золотом после втертых в нее масел. Только вот теперь молодость играет с ней злую шутку, притягивая ненужное внимание. Лучше бы ей работать вместе с теми несчастными в карьере, чем быть куклой в угоду местным воинам.

Пока Анна разглядывала себя, девушки поднесли ей белое платье из ткани, похожей на тонкий муслин. Без рукавов, с кроем по типу греческого хитона, ловкие девичьи пальчики красиво распределяли складки, перехватив их под грудью украшенным вышивкой плотным тканевым ремешком. Женщину усадили напротив зеркала и начали укладывать волосы. Сложная прическа с вплетенными бусинами и укрепленная похожими на спицы шпильками с перламутровыми ракушками на концах создала образ красивый, но непривычный для прежней жизни.

Взор Анны то изучал свое отражение, то хаотично бродил по комнате и зеркальной раме со сложным орнаментом из геометрических фигур и ломаных линий. У самого ее основания среди затейливых зигзагов Анна заметила какую-то надпись. Она пригляделась и по спине поползли мурашки. Точно такие же символы были изображены вокруг янтаря на подаренном старушкой зеркальце. Только на этот раз попались и не знакомые ей.

— Что там написано? — обратилась она к заканчивающим работу девушкам.

Старшая присмотрелась.

— Какой-то из старых языков. Мой дед служил в библиотеке при храме. Иногда я забегала к нему — любила рассматривать страницы с картинками. Мне попадались похожие символы. Но это были очень древние книги о сотворении мира, о том, что находится вне его. Дедушка когда-то умел читать на этом языке, но потом многое забыл. Он рассказывал, что, кроме нашего, есть и другие миры, более древние или молодые. А раз зеркала — это двери в них, скорее всего, тут написан путь. То есть, место, куда ты попадешь, засмотревшись на свое отражение.

В горле у Анны пересохло. С каждым словом Райи ее словно окатывало ледяным холодом. "Неужели все, что сейчас со мной происходит — и есть реальность?".

— Через зеркало можно попасть в другой мир? — схватилась она за мысль.

Девушка посмотрела на нее, как на дуру.

— Ты, видимо, действительно лишилась рассудка, когда ударилась головой. Все об этом знают. Потому маленьким детям и не разрешают брать в руки зеркала, чтобы они не закружились неизвестно куда. Ну, или из рамы вынимают ритуальный камень. Кстати, здесь камня нет. Наверное, убрали, чтобы малки не удумали сбежать.

"Закружились? А ведь я вертелась на месте перед тем, как упала. Как там бабушка говорила? Надо что-то покрутить и зеркальце покажет мне, какой я могла бы стать, если бы захотела". Анна вспомнила, как засмотрелась тогда на свое отражение, какой тоской кольнуло от понимания, что молодость не вернуть. Она в тот момент не просто хотела, а отчаянно желала стать прежней.

— И, что же, все зеркала у вас делают с камнями?

— Что значит "у вас"? — Райя подозрительно посмотрела на Анну. — Малка, ты и впрямь странная. Сделать зеркало без камня — навлечь на себя беды на всю жизнь. Никто на такое не решится. Камень может извлечь только его хозяин, но он после этого всегда должен быть при нем. Обычно его вставляют в кулон и носят на шее.

— И кто же хозяин у этого зеркала? — с замиранием спросила женщина.

— Наверное, какая-то из жен господина купила. Мужам они ни к чему.

Райя обошла Анну, оценивая проделанную работу.

— Мы закончили. Сиди здесь и жди. На кровать не ложись — растреплешься. И еще, — она замялась, раздумывая, стоит ли говорить. — Бежать не советую. Тебя поймают и жестоко накажут. В лучшем случае отдадут в солдатскую казарму, в худшем…

— Кому-то это удавалось? — Анна вопросительно посмотрела на девушку.

— Ты словно не слышишь меня! — возмутилась та. — Они пустят псов по твоему следу, и, если после их зубов ты выживешь, тебя будут пользовать все в перерывах между работой в грязи и мыслями о еде. — Райя немного успокоилась. — Хозяин быстро теряет интерес к новым малкам. Зато потом станешь жить в сытости и тепле.

Девушка вышла, а Анна уставилась на сомкнувшийся за ней белый полог, осмысливая услышанное. Перспектива побега теперь не казалась ей столь привлекательной. Да и куда бежать? Кто знает, что ждет ее за пределами этого лагеря, какие дикие твари там обитают. Может, стоит смириться и ложиться каждый вечер в постель с хозяином, пока тому не надоест, а потом работать за тарелку каши, терпя издевки его жен? И так до старости, если тут до нее вообще доживают. И как только она станет бесполезной, ее вышвырнут в чисто поле или вообще скормят собакам.