Чтение онлайн

— Тай! — я убрала меч за спину, склонилась к нему, но, когда попыталась коснуться плеча, рука прошла насквозь. Он был в облике юэшеня.

Он все еще утыкался лицом в колени, плечи дрожали от приглушенного, но бесконтрольного смеха.

— Тай!

Я взглянула на Сыюнь. Она уже была больше похожа на себя, но поглядывала на духов, кружащих под потолком пещеры.

— Сыюнь!

Она взглянула на меня.

— Да?

— Ты… снова ты?

Она приподняла черную бровь.

— Если бы не была собой, ты бы узнала.

Ее холодная наглость показывала, что она пришла в себя. Эффекты проклятия проходили.

— Мне нужно, чтобы ты сделала кое-что важное, — я подняла свиток с планом Канга. — Канг хочет завоевать столицу и стать правителем. Это его планы — доказательство измены. Нужно, чтобы ты доставила это Императору, — как юэшень, Сыюнь могла попасть в Чонцзинь мгновенно.

Сыюнь скрестила руки.

— Юэшени не лезут в политику людей, — я хотела возразить, но она подняла руку. — Но Канг — и наш враг. Я сделаю это.

Я отдала ей свиток.

Она взглянула на Тая и замешкалась.

— Ты заберешь его отсюда?

— Конечно.

Она улетела, став серебряной вспышкой, пропала за входом в пещеру.

Я резко вдохнула и опустилась возле Тая, тот все еще хохотал.

— Хватит! Почему ты все смеешься?

Тай посмотрел на меня, его безумная улыбка была трагичнее слез.

— Потому что я так делаю. Когда растешь нежеланным, начинаешь задаваться вопросом, не лучше ли миру без тебя. Если воспринимать ситуацию слишком серьезно, то каждая глубокая река, каждый острый клинок кажутся путем к свободе. Так что я смеюсь… я смеюсь над глупостью своей жизни.

Слова пронзали сердце. Я хотела бы знать, как убрать его боль.

— Я должен был позволить тебе убить его. Он все равно мертвец. Ты смогла бы отомстить, — лицо Тая обрело цвет, он вернулся в облик человека. — Моему отцу нужно умереть.

— Он — зло, — я не знала, что еще сказать. Я отчаянно хотела что-то сказать, убрать боль, которую я не понимала, но мой запас слов был ограничен в лучшие времена, а тут его не хватало.

— Знаю, — он отклонил голову, и, хоть улыбка осталась на лице, его глаза блестели. — Думаю, часть меня всегда знала. Он не был «хорошим» в твоем понимании. Умным и сильным, но не добрым и сочувствующим. Но я хотел верить, что он все делал на благо. Что его было будто два — наместник для мира и отец, каким я его считал. Я говорил себе, что последний был его истинной натурой, а жестокость он показывал из-за политики, и это был не он… Мама любила его. Даже оставила свой народ ради него… Может, он был другим до ее смерти. Я был мал, не знаю, но… помню любовь.

— Почему ты рассказываешь мне это?

— Не знаю, — слезы полились по его щекам, он прижал ладони к глазам. — Ты тут, и я даже не спросил, есть ли тебе дело.

— Конечно, есть! То, что я не знаю, что сказать, не значит, что мне плевать.

— Я не привык, что людям есть до меня дело, — он опустил руки и резко вдохнул. — Меня вырастили меняющиеся люди, которые работали на отца. Он был постоянным звеном моей жизни, и я держался за него. Мне нужно было верить, что он по-своему заботился. Мои родственники-юэшени не замечали меня. Я просил их в детстве, хотел жить с ними. Отец едва смотрел на меня после смерти матери, и я думал, что они заберут меня в новый дом. Но они сказали, что я не один из них, никогда не смогу быть таким. И… это делает меня никем.

— Все — это кто-то, — мне не нравилось, как бесполезно я звучала. — Мы… не можем тут оставаться.

Тай вздохнул, оттолкнулся от земли и медленно поднял оружие.

— Я хочу верить, что в нем все еще есть добро. Хотя теперь это ничего не изменит.

Что-то привлекло его внимание, он побежал мимо рядов автоматонов к стене пещеры. Я вскочила и устремилась за ним, не понимая, что за безумие на него нашло теперь.

Он подошел к нише в стене. Внутри был маленький храм из красного лакированного дерева. Позолоченные полоски украшали трехъярусную крышу, уголки были загнуты вверх, украшены золотыми драконами. Внизу сидела изящная фарфоровая аристократка в синей тунике и цветах на длинной белой юбке. Большой головной убор с цветами был полумесяцем над ее головой, кисточки висели возле ушей. За ней на стенах были нарисованы большие позолоченные иероглифы.

В тени пещеры тянулся ящик из чистейшего стекла. Внутри лежала женщина — та же красивая женщина, чья фарфоровая фигурка сидела в храме, и одежда была той же. Ее белая, как жемчуг, кожа была без изъянов. Она не была девушкой, но и не выглядела старой. Черные брови изгибались над закрытыми глазами с длинными ресницами, и было что-то знакомое в ее остром подбородке и широком рте. Ее ладони лежали на животе. Она словно спала.

Мы были в гробнице, но я не видела, чтобы кого-то хоронили в стекле.

Меч выпал из руки Тая, зазвенел о камень. Он упал на колени, прижал ладонь к стеклу.

— Матушка…

Канг магией сохранил ее тело. Тай унаследовал почти все ее черты — ее острые скулы были на его лице. Но он сказал, что она умерла, когда ему было всего шесть. Странно, что Канг хранил мертвую жену тут, с собой, пока составлял план по завоеванию. Он не просто любил ее, он будто был одержим.

— Н-не понимаю, — Тай потрясенно смотрел на женщину. — Отец сказал, что она умерла от несчастного случая на воде… и ее тело не нашли…

Я присела на корточки рядом с ним.

— Он явно соврал.

Тай мотал головой. Он невесело улыбался. Смеялся с болью. Его рот раскрылся, словно он хотел заговорить, но слов не было.

Я замешкалась, а потом коснулась его плеча.

— Тай…

Он прижался к моему плечу, и смех сменился всхлипами. Я обвила его руками и прижала к себе. Что я могла сказать, чтобы ему стало лучше? Что сказать тому, чей мир разбивался по слоям, и каждое открытие было страшнее предыдущего? Я никогда еще не ощущала себя такой бессильной. Его слезы пропитывали мою одежду, я крепко сжимала его, надеясь, что мое сердце расскажет то, чего не мог выразить язык. Боги небес и земли, заберите его боль…

— Вы не имеете права находиться тут, — прогудел сзади зловещий низкий голос.

Мы с Таем испуганно подняли головы. Канг вышел из камня рядом с храмом, прошел сквозь него, будто то была вода.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

АРМАДА

Канг хмуро смотрел на меня, он был мрачнее его обсидиановой мантии. Ненависть пылала в моей груди, затмевала все. Я вскочила, схватила меч и бросилась на него, желая избавить землю от убийцы-изменника.

Автоматон появился перед ним из того же камня, остановил мой клинок. Я высвободила меч, но второй, третий, а потом и четвертый вышли из стены пещеры. И я оказалась в бою с вихрем бронзовых клинков, пока Канг уходил, словно я уже не существовала.

Гнев и раздражение грозили разорвать меня изнутри. Я отбивалась, уклонялась, ударяла изо всех сил, но без толку. Я могла остановить их, только вонзая мечи в их тела, но я не могла сделать это одна.

— Тай!

Он оставался на коленях у гроба матери, но не плакал. Застыл, как статуя. Я хотела броситься туда и с силой встряхнуть его, но четыре автоматона не пускали.