Чтение онлайн

Айкиз подошла к отцу, обняла его и, зажмурившись, прошептала:

–  Ой, как вы мне нужны, отец! Родной мой, самый-самый родной!..

–  Ну, ладно, ладно, дочка,-проворчал Умурзак-ата, - иди готовь завтрак.

Спустя полчаса проснулся Алимджан. Всей семьей позавтракали и пошли в поле. Умурзак- ата вскоре отделился от дочери и Алимджана, свернув на свой участок. Алимджан не отрывал глаз от хлопковых полей, тянувшихся справа. Он соскучился по работе, по этим вот полям, переливающимся зеленым бархатом первых всходов, по людям, трудившимся на полях.

Он невольно ускорил шаги, и у Айкиз, оставшейся позади, беспомощно и обиженно дрогнули губы: Алимджан совсем забыл о ней! Она понимала его нетерпенье, ей и самой нужно было спешить. Если бы Алимджан поторопил ее, она не обиделась бы. Но он даже не заметил, что она отстала. С жадным, безраздельным вниманием - смотрит он на поля. Уж лучше бы сейчас опять была ночь и степь вокруг, и беспорядочная россыпь огней, и вблизи свет любимых глаз… Айкиз вздохнула, но вдруг Алимджан обернулся и позвал:

–  Айкиз, что же ты? Идем быстрей!

Щурясь от солнца, он ждал, глядя на отставшую жену. За этот ласковый, ожидающий взгляд Айкиз простила ему недавнее невнимание.

Дойдя до участка, где работала бригада Алимджана, они остановились.

–  Как у тебя сегодня день складывается?
– спросила Айкиз.

–  Дел - уйма!.. Но в полдень я зайду за тобой, вместе пообедаем. Где тебя искать?

–  В новом поселке.
– Как ни медлила Айкиз, но пришло время проститься. Алимджан направился в поле. Айкиз помахала ему рукой и крикнула:

–  Я буду ждать тебя, Алимджан!

За участком Алимджана лежало поле, где работал Керим, а дальше - владения старого Муратали. Колхозники проводили кетменную окучку, рыхлили землю вокруг первых нежных ростков. Они продвигались вдоль аккуратный рядов хлопчатника в сторону дороги. Айкиз видела белый узор на тюбетейках Михри и ее отца. Она задержалась и, сложив ладони, крикнула:

–  Эй, Михри! Как дела?..

Михри выпрямилась, вытерла рукой лоб и весело откликнулась:

–  Иду-у-ут!..

–  Окучку скоро кончите?

Михри посмотрела на отца. На этот вопрос следовало бы ответить бригадиру, но Муратали даже не поднял головы. О том, что он слышал Айкиз, можно было догадаться лишь по нарочито резким и сильным взмахам его кетменя. Старик словно хотел показать: он занят, ему ни до кого нет дела, и пусть его не тревожат попусту, не отвлекают… Айкиз усмехнулась, кивнула Михри, - мол, не расстраивайся, я все понимаю, - и, уходя, крикнула:

–  Алимджан приехал! Зайди к нам как-нибудь вечерком!

Айкиз не заметила, что в это время еще один из колхозников, трудившихся в поле, разогнул спину и, опершись животом и ладонями на кетмень, злобным взглядом уставился на дорогу… Это был Гафур. Он долго гляДел вслед племяннице, а когда она скрылась из глаз, с такой силой вонзиЛ кетмень в землю, что чуть не выдрал с корнем молоденький кустик хлопчатника.

Сражение с целиной было в самом разгаре. Озирая степь слева направо, можно было проследить все этапы освоения целины. На левом краю степи весело бежала по земле почти незаметная в лучах солнца, неровная, с длинными зазубринами полоска пламени. Пламя словно тянуло за собой сизое покрывало из пепла, и когда на пепел ступали колхозники, за ними оставались отчетливые черные следы. От земли тут и там поднимались змеистые струйки дыма; это догорали корни степных кустарников. А рядом эмтээсовские бульдозеры и скреперы скребли, грызли, выравнивали землю, сдирая с нее бородавки бугров, засыпая буераки.

По распланированным полям, словно по морю, скованному штилем, работящими пароходиками плыли гусеничные тракторы, волоча за собой на буксире мощные агрегаты.

Неподалеку от шоссе экскаватор, выделенный межрайонной экскаваторной станцией, прогрызал продолжение канала. Айкиз невольно залюбовалась работой экскаваторщика, худенького паренька с пышной вьющейся шевелюрой, которая делала его похожим на отцветший одуванчик: стоит только дунуть, и разлетятся во все стороны светлые, легкие волосы. Лицо паренька выражало упрямство и ярость. Рукава его рубашки закатаны до локтей. На тонких руках, вцепившихся в рычаги, напряглись жилы и мускулы. Казалось, это не руки, а сплетения туго натянутых тросов. Экскаваторщик не сводил с ковша зоркого, внимательного взгляда. Пушистые брови его слились в одну светлую полоску. У него был вид человека, который не на жизнь, а на смерть схватился с могучим противником.

Айкиз не знала, что от паренька и впрямь требовалось большое упорство: под верхним метровым слоем земля оказалась твердой, как камень. Стальные клыки ковша, удаляясь об нее, отскакивали с коротким злым лязгом; приходилось несколько раз опускать и хорошенько нацеливать ковш, чтобы он наконец зачерпнул землю и вывалил ее на один из берегов. Если же смотреть со стороны - экскаватор действовал легко и безотказно: мощный ковш мелькал в воздухе, словно лодка качелей.

В степи вместе с отважными механизаторами Погодина и Смирнова трудилось немало дехкан из колхоза «Кзыл Юлдуз». Они выжигали степь, корчевали, сооружали оросители и водораспределители, прокладывали от шоссе дорогу к поселку, к тракторному стану.

По этой дороге и пошла Айкиз, поминутно отвечая на приветствия колхозников.

На строительной площадке, боевом участке Уста Хазраткула, тоже шла горячая работа. Участок был завален горками глины, гальки, песка, серого камня; тут и там зияли в земле широкие котлованы; фыркали грузовики, подвозившие строительные материалы, скрежетала бетономешалка. Уста Хазраткул, поспешивший навстречу «дорогому шефу», провел Айкиз к центру участка и, обведя его широким, хозяйским жестом, похвалился:

–  Видишь, председатель? С соображением работаем!.. Решил я, понимаешь, не распылять силы, а действовать пока только на три фронта. Первым делом - ладим печь для обжига.
– Он загнул на левой руке корявый, облепленный засохшей глиной палец.
– Это раз. Еще - в земле ковыряемся, роем котлованы для фундаментов.
– Он загнул второй палец.
– Это два. И еще - возим стройматериалы, которые ты выцарапала у Султанова. Хотим все загодя приготовить, чтобы потом не было никакой задержки.
– Третий палец Уста Хазраткул забыл загнуть: уж очень увлекся рассказом о своем нововведении.
– Покончим с одним, примемся за другое. Как, одобряешь?

Айкиз подняла голову. Чтобы посмотреть в лицо бригадиру, ей приходилось задирать голову. Улыбнувшись, сказала:

–  Тем, что достойно похвалы, и похвалиться не грех. От души одобряю, Уста-амаки! Услышать бы такое от каждого дехканина, и больше мне ничего не надо1 А как у вас теперь с людьми? Хватает?

Уста Хазраткул на всякий случай принял безрадостно-сокрушенный вид:

–  Грех жаловаться, товарищ Умурзакова. Сильно ты нам пособила, без тебя Кадыров совсем бы нас съел. Бригада у нас, конечно, маловата, но ничего, справляемся…

–  Хитрите, Уста-амаки! Народу у вас теперь много.
– Айкиз окинула взглядом горки песка и гальки и спросила: - Наверное, и бетонщики есть?

Бригадир насупился, сдвинул на самые брови свою соломенную шляпу, сложил на груди руки и твердо, неуступчиво заявил:

–  Бетонщиков в бригаде раз-два и обчелся. Видишь, мы камень возим.'Будем закладывать каменные фундаменты.
– Он искоса, настороженно посмотрел на Айкиз и, усмехнувшись, добавил: - А ведь ты тоже хитришь, товарищ Умурзакова! Выкладывай уж сразу, зачем пришла. Людей хочешь у меня забрать?..