Чтение онлайн

Кадыров взгромоздился на ноня и проехался вдоль хлопковых полей, с хмурой безнадежностью наблюдая за колхозниками, самоотверженно боровшимися против бури.

Ну что они могут? Лезут из кожи вон, хлопочут над каждым кустиком, да что толку? Буря всю степь, словно снегом, замела песком, позасыпала в полях все борозды. Тут плакать впору, а не радоваться.

Угрюмое, пасмурное выражение не сошло с его лица и после бури. Он ясно представил себе, что было бы, если бы они уже засеяли хлопком целинные земли и все это очутилось бы под песком…

Кто знает, удалось ли им бы спасти хлопок? Он, Кадыров, никогда не имел дела с такими обширными хлопковыми массивами, а ведь побежали бы к нему: «Что делать, председатель? Помоги, председатель!..» И если бы хлопок погиб, спросили бы тоже с него, с Кадырова!..

Нет, что ни говори, а буря все-таки разразилась вовремя… Оба они - и Кадыров и Султанов - оказались правы. Теперь можно действовать смелей и уверенней. Надо все силы бросить на спасение хлопка, и Кадыров своей властью председателя приостановит строительство поселка, вернет людей с целины в прежние бригады. Он вправе это сделать: ведь он головой отвечает за судьбу нынешнего урожая! А Умурзакова и ее друзья пусть выкручиваются как хотят…

Кадыров побывал в бригадах, где дела шли не так уж ладно: хлопчатник здесь еще не оправился, и колхозники, из тех, что никогда не отличались особым рвением, уныло жаловались: «Да, трудно. Да, рабочих рук не хватает…» Кадыров знал: иные из этих колхозников во время бури отсиживались дома, да и теперь работали с прохладцей; бригадиры тут были не из крепких и львиную долю работы перекладывали обычно на женщин.

Но трогать этих людей было нельзя: на всех собраниях они горой стояли за председателя, всем и всюду напоминали о его заслугах, а за это можно было пойти на кое-какие поблажки. Обидишь их - потеряешь друзей, а друзей у него не так много…

Он попробовал также заручиться поддержкой и опытных хлопкоробов, таких, как Умурзак-ата. Умурзак-ата попросил его о помощи. Что ж, он готов ему помочь! Он укрепит его звено дехканами, которые до сих пор впустую, - да, да, впустую!
– возились на целине.

Объехав бригады, Кадыров вернулся в кишлак и позвонил Султанову. Султанов внимательно выслушал его (вот руководитель, умеющий прислушиваться к голосам трезвым и практическим!) и одобрительно произнес;

–  Что ж, раис, благословляю! Главное сейчас - хлопок. Хлопок - это богатство и честь колхоза! Это хлеб, деньги, новые дома. За хлопок государство поблагодарит нас, и сегодня же, а не в отдаленном будущем! И помни, если мы в этом году соберем хороший урожай, это будет нашей, и только нашей, заслугой! Понял?

После разговора с Султановым у Кадырова совсем отлегло от сердца. Ай, молодец Султанов! Только золотых дел мастер знает цену золоту, и не говорит ли о дальновидности председателя райисполкома то, что он понял и поддержал Кадырова? О, Кадыров докажет Султанову, что тот в нем не ошибся! Хлопок! Главное - хлопок! И сегодня, а не в отдаленном будущем, которое еще неизвестно, что с собой принесет! Печенка, уже варящаяся в котле, лучше курдюка, болтающегося на баране! Рубль в руках дороже ста рублей, которые обещаны через год. Целина пока урожайна только заботами, а на старых землях уже растет хлопок. Правда не так-то много этого хлопка, но зато его можно увидеть, потрогать, показать другим! Надо скорее, немедленно же, снять людей с целины и отправить на хлопковые поля! Авторы «целинного плана» и пикнуть теперь не посмеют; они вынужденй будут держать язык за зубами! Надо торопиться, пока они не оправились от растерянности.

Первым делом Кадыров отправился на участок Уста Хазраткула.

У строителей был обеденный перерыв. 'В чашках, стоявших на ковре, разостланном прямо на земле, дымилась жирная шурпа. Вокруг ковра,, в сосредоточенном молчании (так, молча, сосредоточенно, неторопливо, едят только очень усталые. люди) сидели строители. Завидев председателя, Уста Хазраткул поднялся, поздоровался и радушным жестом, протянув к ковру обе руки, пригласил Кадырова пообедать с ними.

У людей, находящихся в отличном настроении, обычно и аппетит отличный. Кадыров отпробовал шурпы, блаженно сощурился:

–  Хороша шурпа!..

–  А вы покрошите туда лепешку, - посоветовал Уста Хазраткул.
– Ничего нет вкуснее шурпы с лепешкой. А в степи, на свежем воздухе такая шурпа - объедение!

–  Ты меня не учи!
– обидчиво сказал Кадыров.
– Я ведь не из городских, знаю толк в шурпе!.. Сколько раз приходилось обедать в поле! Уста Хазраткул улыбнулся:

–  То - в поле, а то - в степи! Тут и работаешь всласть, и ешь за двоих! Богатырем себя чувствуешь!..

Строители, не забывая о еде, с любопытством прислушивались к разговору бригадира й председателя. Ощутив на себе их внимательные взгляды, Кадыров в раздражении бросил ложку в чашну с шурпой, встал и, смотря сверху вниз на Уста Хазраткула, тоном приказа отчеканил:

–  Довольно вы поели шурпы на целине! Теперь будете кушать плов на старых землях! С сегодняшнего дня половина строителей закрепляется за полеводческими бригадами. Остальным придется поработать в кишлаке, привести в божеский вид дома, поврежденные бурей!

–  А как же новый поселок?..

–  Это уж не мое дело. Не я это затеял, не мне об этом заботиться. Нам об одном надо думать: нак собрать в этом году обильный урожай хлопка!

Уста Хазраткул, тоже встав, примерз недобрым взглядом к лицу Кадырова:

–  Неладное говоришь, раис! Посмотри, сколько мы уже сделали! Буря нам не помешала. В котлованы нанесло песка - мы его оттуда выбросили. Цемент, известь, гвозди - все уберегли от бури! И печь наша стоит, как ни в чем не бывало: на днях начнем обжигать кирпич. Теперь только работать й работать, а ты приказываешь отступать. Не дело это! Мы понимаем: надо бы и в кишлаке дома подлатать. Что ж, мы не отказываемся. Мы и хлопкоробам готовы помочь. Выделим людей! Но свернуть работу на целине - не в твоей власти, раис!
– Он обернулся к строителям, которые еще не управились с обедом: - Верно я говорю, дорогие?..

К Уста Хазраткулу подошел один из строителей. Немало, видно, лет прожил он под солнцем: кожа на лице твердая, как хлебная корка, изрезана глубокими морщинами, взгляд жесткий, колючий.

Обращаясь к Кадырову, старик сказал надтреснутым голосом:

–  Не много ли берешь на себя, раис?.. Такие дела решаются на общем собрании. Нам собрание доверило почетную работу, и мы не бросим ее. Нет, не бросим, пока народ не скажет свое слово!..

Кадыров сощурил глаза в высокомерной усмешке:

–  Вот вы как заговорили… «Мы не отказываемся», «мы выделим», «мы не бросим». А председатель для вас пустое место? Нет, дорогие, пока еще я хозяин в колхозе, а не вы! И я не стану по каждому поводу созывать собрание! Не болтать надо, а работать! А за работу я отвечаю, я, председатель колхоза!.. И я приказываю: собирайте свои пожитки и - в поле, в кишлак! Иначе я с вами поговорю по-другому!.. Мое решение сак… сан-кци-они-ро-вано районным начальством! Я… я не позволю вам подрывать авторитет вышестоящих лиц!..