Чтение онлайн

Альбина оборачивается. Я не могу быть на сто процентов уверена, что она меня видит, но в целом это не сложно.

Я топчусь у стойки, решая дилемму, состоящую из вопроса — хочу ли с Альбиной поздороваться?

Наше молчание длится уже неделю.

Сторис Альбины пестрит новыми видео, будто она решила фиксировать каждый шаг своей жизни, как никогда раньше, и на этих картинках ее жизнь выглядит супернасыщенной. На самом деле меня настолько «унесло», что я могу только за нее порадоваться. В сторону окружающих я излучаю один сплошной позитив, как пьяная. Я как раз в том состоянии, когда не раздавила бы и жука, попадись он под ноги.

Я отворачиваюсь, решив заказать себе воды.

Возможно, мне по голове ударяет музыкальный бит, раз я вспоминаю, что забыла перезвонить матери. Она пыталась связаться со мной вчера вечером, но я как раз отдыхала от экрана. Теперь это мой любимый лайфхак, но исключительно в компании Багхантера и на условиях взаимной поддержки.

Мы оба не в Сети, когда вместе.

Вчерашний вечер мы тоже провели вдвоем. Сегодня днем Павел работал над кодом, а это значит, что ходить вокруг него нужно исключительно на цыпочках. Если он отвлечется хоть на секунду, просто не вспомнит, где остановился, и тогда многочасовая работа пойдет насмарку.

Я уехала после того, как проснулась. Оставила его одного. Тихо, не прощаясь выскользнула за дверь. Скорее всего, он заметил это только через несколько часов.

Его разработка — это коммерческая тайна.

Я не спорю. Боже, да мне выше крыши хватает его самого! Без его работы или его друзей, семьи.

Помимо кузена, у него есть родной старший брат. Он хирург. Паша — самый младший ребенок в семье, в том числе среди двоюродных. «Малой»...

Отец Багхантера — инженер, мать по образованию — тоже, но она забросила карьеру ради детей. Мне этой информации достаточно, ведь его семья не может интересовать меня больше него самого. Когда мы вдвоем, меня не интересует вообще ничего.

О своей семье я рассказала примерно столько же, а Макса вообще коснулась вскользь.

Здесь, на территории, которая только моя… я хочу сама быть центром внимания. Не делить его ни с кем, тем более со своим братом! Это мое пространство. Только мое. Может, из-за того, что так оно все и выходит, меня и распирает от эмоций?!

В том числе, когда Паша спустя пятнадцать минут возвращается.

Он общался со своим знакомым на том конце барной стойки. Все это время я видела его темноволосый затылок и плечи.

— Думал, ты меня уже кинула, — сообщает Багхантер, возникнув передо мной. — Пошли?

Он произносит это, склонив голову. Чуть хрипя и двигаясь резко, потому что спешил.

В ответ я обвиваю руками его шею и тяну к себе голову.

Это выходит очень демонстративно, учитывая, что нас здесь отовсюду видно.

И я выбираю именно такой способ поприветствовать свою подругу. Вместо мира во всем мире, вместо излучения позитива и пересчета скачущих в голове единорогов я поступаю как самая настоящая ревнивая сука!

— Кто это был? — спрашиваю я в машине, пристегивая ремень.

Я даже не уверена, что мне интересно, но легкая взвинченность, которая осталась в теле, заставляет меня «фонить».

На обратном пути я ни разу не оглянулась, и сейчас, когда вход в клуб проплыл справа, — тоже.

— Старый знакомый, — говорит Паша. — Недавно вернулся из Америки. Мы пару лет не виделись.

Я пытаюсь вспомнить хотя бы примерно, как выглядит его старый знакомый, но в моей памяти провал. Я была слишком увлечена Альбиной, чтобы обратить внимание. Усевшись ровно, я спрашиваю:

— Как вы познакомились с... Яном?

— Учились вместе.

— Он айтишник? — удивляюсь я.

— В теории.

— Неожиданно…

Паша приподнимает лежащие на руле пальцы, молча отвечая на мое замечание.

Я листаю ленту в приложении доставки, думая, чем поужинать, но, кроме мороженого, в голову ничего не приходит, поэтому я обращаюсь к Багхантеру:

— Что хочешь съесть?

Он бросает на меня взгляд, приводя им в движение змейки мурашек под кожей.

В своих ласках Паша теперь только сильнее вдумчив. И это… больше не попытка удержать рядом с собой девушку.

Это его забота.

Его внимание. Один из способов их проявить. Особенно когда он хорошо отдохнувший, но сегодня это явно не так. Я делаю вывод хотя бы потому, что Паша и сейчас обходится без комментария, а коротко отвечает:

— Фастфуд.

Я морщусь, но все же оформляю для него доставку, а себе заказываю молочный коктейль.

Я в курсе, что он находит для меня время в ущерб своему отдыху. В том числе сну. Возможно, даже в ущерб своей работе. Самую, черт возьми, малость, ведь работа — это выставленная Багхантером граница. Время, которое он на работу тратит, не обсуждается. Это та часть его жизни, с которой конкурировать просто невозможно.

Паша не сбавит темп. Он, кажется, еще только его набирает.

Я не пытаюсь конкурировать с его работой. Во всем этом… цейтноте… я просто хочу иметь свое собственное место. Это все, на что у меня хватает мозгов сейчас, когда мне хочется просто удовлетворять свой голод…

В его квартире я стряхиваю с плеча сумку и оставляю ее на комоде вместе с телефоном и всем содержимым. В гостиной снимаю с себя легкий джемпер, оставшись в одной майке.

Вчера мы развлекались тем, что играли в приставку. Наш гоночный заезд до сих пор стоит на паузе на большом телевизоре, словно я отсюда и не уходила.

Паша падает на диван рядом со мной и съезжает по нему, вытянув вперед ноги. Трет ладонями лицо, сделав выдох. Двигает одними глазами, пока я перебираюсь на него, усевшись верхом на бедра.

Это то, что мне нужно. Это он и есть, тот самый голод! По ощущениям его большого, каменного, сильного тела. По запаху, который я собираю, проведя по шее Багхантера носом, пока он, закрыв глаза, размеренно дышит…

За окном темно, а в качестве освещения Паша выбрал не основной свет, а точечные светильники на потолке, поэтому свет вокруг нас приглушенный.

Я касаюсь Охотника собственным телом — бедрами, грудью. Губами касаюсь его щеки. Готовая внутренне заорать от того, что даже сейчас мне его мало!

Я хочу свое место в его цейтноте. Хочу.

— Спеть тебе колыбельную? — спрашиваю я, выдохнув это желание в районе Пашиной шеи.

Он слегка трясет головой, говоря:

— Я сейчас приду в норму…

Я отвечаю с легким надрывом, он вырывается непроизвольно:

— Я такая эгоистка, что не дам тебе спать.

— Пять минут, — говорит Павел. — И я в норме.