Чтение онлайн

Я обвожу взглядом второй этаж над нами, говоря:

— Ты первый человек из тех, кого я знаю, кто не пытается каждую минуту заглянуть в телефон.

— Я у тебя, кажется, много в чем первый, — отзывается Багхантер.

Он произносит это, тоже бросив беглый взгляд наверх.

Там большой столик, и за ним шумно.

От озвученного замечания мои губы порываются улыбнуться, но свежесть в голове спасает от этого желания. Меня нужно спасать, ведь это желание — бесконечное.

Когда мы списались, я сказала ему, что он первый человек из тех, кого я знаю, кто ставит точки в сообщениях.

В ответ он прислал эмодзи «босс».

— Мне это нравится… — сообщаю я, отвечая на его замечание.

Мои слова звучат как вызов. И прямолинейно. Прямолинейно — в полном соответствии с его собственной манерой общения.

Я не собираюсь ее перенимать. Для меня эта манера неподходящая по всем параметрам, ведь я не люблю сталкиваться с людьми лбами. А это заявление я сделала, потому что хочу услышать ответный «комплимент».

По крайней мере, какую-то реакцию, ведь его взгляда, который плавает по моему лицу, мне уже недостаточно…

В противовес всем моим ожиданиям парень говорит:

— Я пытаюсь отдыхать от экрана. От любого. Он выключен, — поднимает Багхантер телефон, показывая мне черный спящий экран.

— И как давно он выключен?

— Час пятнадцать.

— Звучит так, будто ты считаешь минуты.

— Да. Меня слегка ломает, — подтверждает он.

— И давно ты в этом эксперименте?

— Пару дней.

Я опускаю взгляд на его руку, которой он накрыл свой гаджет.

— Я могу тебе помочь… — говорю я, посмотрев в его лицо.

— С чем?

— От ломки.

Несмотря на тахикардию, я встаю из-за стола на твердых ногах.

И даже двигаюсь так, что внимание парня сначала концентрируется где-то в районе моих бедер, которыми я покачиваю, а уже потом поднимается к лицу.

Я совершала в жизни смелые поступки, действительно совершала, но сейчас я иду ва-банк, а это чревато либо победой, либо провалом. Но конкретно сегодня мне не приходит в голову оставить неизгладимое впечатление другим способом.

Я скрываю тот факт, что от волнения у меня голова кружится, когда сажусь Багхантеру на колени. Ладонями я впиваюсь в спинку дивана у него за спиной, и я рада, что его мимика спит.

Спала все время, пока я приближаюсь и пока он наблюдает за моим лицом. За тем, как я склоняюсь к его губам, прикрыв глаза...

Все так, как должно быть, — я чувствую все что угодно, только не этот поцелуй: каменные бедра под собой; вкусный запах мужской туалетной воды; соприкосновение моей груди с мужской грудью напротив, еле заметное через слои одежды — мой пиджак и его футболку; но лифчик больно царапнул соски, потому что они стали каменными…

Я чувствую его губы, чувствую, что он задержал дыхание, как и я. И чувствую взрыв дискомфорта от того, что я нахожусь на коленях у парня, с которым еще толком не делила личное пространство.

Его ладонь на моем бедре — скорее рефлекс, чем осознанное движение.

Она неподвижная и легкая, потому что у Багхантера явно нет привычки лапать всех девушек подряд.

Это оставляет в моей подкорке след. Я и не думала, что он озабоченный придурок, но узнать наверняка — это важная жирная галочка.

Багхантер контролирует свою руку, и это последняя мысль, которая залетает в мое сознание, прежде чем я за считанные секунды преодолеваю весь этот набор ощущений.

Мне помогает то, что я на земле обеими ногами! Слишком трезвая от собственной дерзости и из опасений быть неловкой. Но все внимание в конечном итоге стягивают на себя ощущения от контакта, который происходит между нашими губами.

Ощущения его губ, которые хоть и неподвижны, но расслаблены.

Твердые и мягкие одновременно.

Незнакомые, но это не уменьшает ощущений — микроразрядов тока. Они кусают мои губы, когда я начинаю целовать Багхантера.

Он не убегает, не тормозит! Просто размыкает губы, которых я касаюсь языком едва-едва…

Бедра подо мной напрягаются сильнее. Это напряжение вспыхивает и гаснет, через секунду все возвращается к исходному, но я чувствую это, как чувствую и каждую-каждую мышцу под собой.

Я слегка оттягиваю мужские губы.

Это все, что я себе позволяю, — осторожные касания языком и детский поцелуй, который ударяет в голову, когда язык Багхантера кончиком касается моего.

Мне хочется зашипеть от ощущений. Отдернуть голову, но я ее отстраняю.

Его глаза снова наблюдают, пусть он и открыл их одновременно со мной — секунду назад.

На его карей радужке — желтые вкрапления.

Не знаю, способен ли он разглядеть застилающий мне видимость туман, сейчас я понять это не в состоянии.

За тридцать секунд я узнала о нем больше, чем за час общения.

Он не озабоченный. Не недотрога! Хоть с ним такое не каждый день бывает, ведь у него нет какой-то заготовленной реакции.

Он как пружина… Живой, заряженный.

Он умеет целоваться.

Точно не нежно, но умеет. Насколько твердо — я могу лишь догадываться, как и о том, насколько ощущения от настоящего поцелуя с ним будут другими.

Чтобы не опустить взгляд на его губы, мне приходится постараться. Двигаться легко у меня тоже получается ценой усилий.

Когда я возвращаюсь на свое место, над столом все еще тишина.

Багхантер наблюдает за мной, и хоть в его взгляде застыло удивление, вопроса «что это было?» я на его лице не вижу.

Слава богу.

Зато вижу, что все его внимание теперь принадлежит мне. Все, до капли. И возникшую из-за этого в его взгляде глубину.

Я была бы трупом, если бы не загорелась в ответ на все это.

К щекам приливает кровь.

— Если проблема все еще осталась, — говорю я, встречая направленный на меня взгляд, — я могу положить твой телефон к себе в сумку.

— Проблемы больше нет, — хрипловато отзывается Багхантер.

У меня в голове смешанные процессы.

Первое и самое важное — с меня хватит инициативы.