Чтение онлайн

Дверь бесшумно открылась, и в палату вплыл как белый пароход высокий дородный мужчина с благородной сединой в волосах. Его уверенные движения и королевская осанка выдавали в нем уверенного в своих силах профессионала.

– Ну, что у нас тут? – раздался зычный голос, который мог бы принадлежать оперному певцу или театральному актеру, – проснулся наш спящий красавец, значит. Это очень хорошо, очень. Вы даже не представляете себе, молодой человек, насколько это хорошо, даже не представляете. Итак, что у нас с самочувствием?

Давид с любопытством рассматривал доктора.

Если это сон, то очень четкая картинка, детальная проработка, прям пять баллов подсознанию. Если это шутка друзей, то актер шикарный, выглядит как самый настоящий врач из сериалов. И раз у меня есть возможность выбора, то буду молчать. Посмотрим, как он выкрутится.

– Сестра сказала, что вы с ней разговаривали, – проверяя показания приборов как бы в пространство сказал врач, – стало быть, либо вы не хотите именно со мной разговаривать, либо за две минуты, пока я шел, у вас резко ухудшилось состояние. Ни один, ни второй вариант меня не радует. Так что, юноша, сотрудничать будем или как?

– Где я мог вас видеть? – нарочито безразлично спросил Давид.

– Судя по вашей медицинской карте, нигде: таких здоровых людей я давно не встречал, возможно, и вовсе никогда, – поднял удивленно брови человек-пароход, – ваш вопрос меня радует и удивляет одновременно. Радует, потому что все-таки вы не потеряли способность говорить, и я вас не так уж и раздражаю, а удивляет, потому что выглядит это так, как будто вы со мной заигрываете.

Давид ухмыльнулся стене. И твердо решил вывести докторишку на чистую воду. Только пока не придумал, как именно.

– Так как вы себя чувствуете? – вернулся к разговору врач.

Давид попытался прислушаться к ощущениям в теле, но его прервал крик матери:

– Сыночек, боже мой, я так за тебя волновалась! Слава богу, ты в порядке!

Нет, ну это уж слишком. Они еще и маму подговорили. Хотя еще вчера она вела себя довольно адекватно и ни в каких спектаклях участвовать не собиралась. Скорее всего, это все-таки сон. Только почему никак не удается проснуться?

– Мам, что тут происходит? – не выдержал Давид.

Из глаз матери брызнули слезы. Настолько искренние, что версия с розыгрышем сразу отпала. За всю жизнь он всего два раза видел, чтобы мать плакала. Первый раз – когда умерла бабушка, и второй – когда Наташа уезжала в Штаты. Такое не подделаешь. Так что оставалась рабочей только версия про сон. Неправдоподобная, ненадежная, неестественная, но за неимением лучшего, пришлось зацепиться. Поверить в то, что происходящее вокруг реальность, решительно не было сил.

– Сыночек, я так рада, что ты в порядке, – всхлипнула Елена Николаевна, – вообще никаких прогнозов не было. Они говорили, что ты можешь неизвестно сколько пробыть в коме, или проснуться овощем, или вообще умереть! Но я им сразу сказала, такого быть не может – мой сын настоящий боец, он слишком любит жизнь, чтобы вот так взять и не прийти в себя. Я им сразу так и сказала, сыночек. Я ни минуты не сомневалась в тебе. Я знала, что ты так просто не сдашься.

Спектакль затягивался.

Становилось страшно.

– Мам, это правда? Это не сон?

– Ох, Давид, хотелось бы мне, чтобы это был страшный сон, – тяжко вздохнула Елена Николаевна, – но прямо сейчас я рада, что ты просто жив.

– Честно говоря, – вмешался врач, – этот юный джентльмен и правда везунчик и любимец богов. Шансы выжить были ничтожно малы. А он вон мало того, что жив, да еще и чувство юмора сохранил!

– Я молилась за тебя днем и ночью, – снова всхлипнула Елена Николаевна, и ее красивые глаза наполнились слезами.

– Уж не знаю, что именно тут помогло, но главное, что помогло, – осторожно продолжил врач, – есть, конечно, кое-что, что вам не понравится, но не забывайте, что вас вообще могло уже не быть с нами.

– Сергей Леонидович, – едва слышно прошептала мать.

– Да, я понимаю, что вам это горько слышать, но рано или поздно он и сам это поймет, поэтому полагаю, следует сказать Давиду, – отвел глаза врач.

– Сказать что? Мам, о чем он? Что такое?

– Давид, – снова вкрадчиво начал врач, – вам очень повезло, что вас быстро доставили, и что у вас молодой здоровый организм, и что ваша мама молилась, потому что травмы, которые вы получили…

– А можно ближе к сути, – нетерпеливо перебил Давид.

– Да, конечно. У вас пострадал позвоночник. Вы не сможете ходить.

Сюр какой-то. Чушь. Что он такое говорит вообще?

– Это шутка? – попытался выдавить улыбку Давид.

– Нет, – твердо сказал врач, – это не шутка. То, что вы остались живы и практически здоровы, уже самое настоящее чудо.

– Чудо? Здоров? Что за чепуху вы городите? – закипел сын своего отца, – вы мне говорите, что я не смогу ходить, я не чувствую ног, и вы говорите, что я здоров??? Вы вообще в своем уме? Можно мне врача без психических проблем, пожалуйста?

– Давид, успокойся, – мягко сказала Елена Николаевна, – это один из лучших врачей Москвы, папа его специально вызвал, чтобы тебя обследовать.

– Мам, ты что, не слышишь его? Он говорит, что я здоров и не смогу ходить! Это же несовместимые вещи!

– Давид, сейчас очень много новых исследований, наука шагнула далеко вперед, мы будем искать варианты, отправим тебя за границу, – максимально спокойно утешала его мать, – я уверена, что диагноз не окончательный, нужно больше информации, и потом, прошли всего сутки после аварии, рано делать выводы.

– Ваша мать абсолютно права, – без особого энтузиазма подтвердил Сергей Леонидович, – каждый день появляется что-то новое в медицине, к тому же любой врач подтвердит, что иногда случаются чудеса. Но я бы не хотел вас обнадеживать. В истории медицины еще не было случаев, чтобы пациенты с вашим диагнозом вставали на ноги. И если вы станете первым, поверьте, я буду несказанно рад. И обязательно приглашу вас на партию в гольф.

– Идите вы знаете куда со своим гольфом! – взорвался Давид, – Какой к чертям собачьим гольф??? Как мне теперь жить? Зачем вы вообще меня спасали, если знали, что я не буду ходить? Оставили бы меня в покое и дали бы умереть нормально!

– Сыночек, что ты такое говоришь!

– Мама, я тебя умоляю, только не надо сейчас всей этой чуши, про то, что всяко можно жить! Если я не смогу ходить, какая жизнь меня ждет? Я даже думать об этом не хочу!

– Сыночек, я понимаю, ты сейчас шокирован и не можешь ни о чем думать, но умоляю, не говори о смерти! Если тебе плевать на себя, подумай хотя бы обо мне, о нашей семье! Ты понятия не имеешь, что такое терять ребенка!

– Прости, мам. Не хотел тебе сделать больно. Кажется, мне нужно побыть одному.