Чтение онлайн

– Да, но у тебя есть выбор, – с вызовом сказала Катя, – пользоваться родительскими деньгами или пробивать себе путь самостоятельно.

– Что ты имеешь ввиду? Это что, наезд? Мне кажется, это глупо не брать от жизни то, что она тебе дает.

– Неужели? – вскинула брови Катя.

Давида задело. Никогда раньше не задевало, а теперь задело. Он никогда не чувствовал себя виноватым перед теми, кто родился без серебряной ложки во рту. Но и не кичился деньгами семьи. Просто жил в свое удовольствие. Конечно, у него всегда был перед глазами пример старшей сестры, которая после окончания школы поступила в университет и стала снимать квартиру вскладчину с однокурсницами. Хотела поселиться в общежитие, но ей отказали. И от машины отказалась. Брала у родителей деньги на квартиру только в первом семестре, потом устроилась на работу. Сама училась, сама зарабатывала, сама нашла способ уехать в Нью-Йорк. Отец негодовал, мать плакала, но Наташа не сдавалась. Никогда не позволяла никому лезть в ее жизнь. Со временем родители смирились. Давид всегда думал, что у сестры просто бунт такой, форма развлечения. И все ждали, когда же она наиграется в самостоятельность и снова станет папиной дочкой, которой ни в чем не отказывают. Но она так и не наигралась. Видимо, это была не игра.

– Прости, не хотела тебя задеть. Ладно, мне пора, еще куча работы. Если что-то понадобится, нажми на кнопку вызова персонала.

– Тебе же велено было глаз с меня не спускать!

– А кто сказал, что я спущу? – подмигнула Катя, – я буду где-то рядом.

Какая веселая медсестра, однако. Не знал, что такие бывают. А может, это ее специально приставляют к таким, как он, чтобы она их поддерживала? Таким, как я. Нет, честно говоря, это чушь. Я встану на ноги. И не просто встану, а буду заниматься спортом, как раньше. Интересно, сколько времени уйдет на реабилитацию? И успею ли я дипломную написать? Ха-ха. Теперь точно успею. Вместо тусовок буду штудировать учебники. Точно, надо узнать, могу ли я проводить реабилитацию дома или нужно в больнице тухнуть. И надо попросить маму, чтобы привезла ноутбук, начну готовиться к защите. Это же прекрасная возможность не отвлекаться на вечеринки, а сосредоточиться на учебе! Защита будет блестящей, я стану лучшим выпускником года, родители будут страшно мною гордиться! Да, да, так и будет! Чего я тут разнылся, сопли распустил, это всего лишь временное ограничение возможностей передвижения. Использую это время по максимуму! В невероятно приподнятом настроении он нажал кнопку вызова персонала. Через минуту в двери показалась кудрявая голова Кати:

– Что, даже десяти минут теперь без меня выдержать не можешь?

– И это тоже. Но не могла бы ты позвать врача и маму?

– Есть, сэр!

Через минуту в комнату вплыл роскошный лайнер Сергея Леонидовича в сопровождении величавой осанки Елены Николаевны. Даже убитая горем, она держалась как прима балерина. Катя проскользнула за их спинами и встала у окна, сложив руки за спиной. Лицо ее было деловитым, но глаза лукаво улыбались.

– Ну, и что у нас тут теперь, молодой человек? – разлился по палате шикарный баритон.

– Доктор, мне надо с вами поговорить!

– Говорите, говорите, не стесняйтесь! Я вижу, настроение у вас получше? Катя, это твоих рук дело?

– Катя просто чудо! – улыбнулся Давид, – но я сейчас о другом. Я бы хотел узнать поподробнее, как проходит процесс реабилитации. А также, через сколько я смогу ходить при самом благоприятном исходе. В июне у меня защита диплома, и я бы хотел прийти туда уже своими ногами, а не в кресле. Потому что это будет блестящая защита! Могу ли я жить у себя дома и ездить на процедуры? Или лучше какое-то время провести в больнице? Если в больнице, то можно ли привезти ноутбук и принтер, мне не терпится приступить к дипломной работе.

Врач стоял молча, уставившись в свои записи. Мать отвела глаза, полные слез. Пока Давид придумывал свой гениальный план, она снова переговорила с доктором, и он ее почти убедил не давать ложных надежд парню. Потому что пока современная медицина не способна поставить его на ноги. Да и вряд ли будет. Дай Бог, чтобы он смог детей иметь. Да чтобы с годами не начались осложнения. И так далее в том же духе.

– Доктор? – нарушил звенящую тишину Давид.

– Да, да, слышу. Я просто думаю. Знаете, что? Давайте, я все узнаю, посоветуюсь с зарубежными коллегами, обговорю с главврачом, узнаю, какие у них есть возможности и вернусь к вам?

– Отлично, спасибо! – Давид сиял как медный таз. От его горя не осталось и следа.

Сергей Леонидович действительно был очень известной и значимой фигурой в мире российской медицины. Более того, он регулярно участвовал в конференциях по всему миру. Репутация у него была безупречной. А также он славился своей прямотой. Он никогда не миндальничал с пациентами. Говорил прямо, как есть. Но что-то дрогнуло у него в груди, когда он слушал полные энтузиазма речи Давида, и он не смог повторить то, что сказал его матери десять минут назад. Просто не повернулся язык. Лишить надежды этого энергичного полного жизни молодого человека. Который к тому же был сыном его старинного приятеля, с которым он когда-то служил в советской армии. Решил взять тайм-аут и обдумать все как следует.

Когда доктор ушел, Давид обратился к Кате:

– Слушай, а кроме капельниц у вас есть какие-нибудь развлечения для пациентов, попавших в затруднительное положение? Бутерброд, например? Или чашка чаю без сахара?

– Сию минуту, сэр, – бодро откозыряла Катя. Если пациент просит есть, значит, у него все не так уж и плохо.

Когда она вышла, Давид наконец осмелился посмотреть на мать. Он боялся признаться сам себе, что если увидит ее лицо, выражающее что-то не то, что он хотел бы увидеть, то не справится с эмоциями. Но опасения были напрасными. Елена Николаевна улыбалась ему самой искренней и счастливой из своих улыбок. Она была по-настоящему счастлива. Она верила Давиду больше, чем врачу. В ее голове не укладывалась мысль, что ее прекрасный мальчик, самый здоровый и жизнерадостный из ее троих детей, может остаться навсегда в инвалидном кресле. Поэтому она предпочла встать на сторону Давида. В конце концов, врачи тоже люди и могут ошибаться. А чудеса случаются. И раз они случаются с кем-то, почему бы одному чуду не случиться с ее сыном?

Давид украдкой выдохнул с облегчением. Мама была на его стороне. Мама была с ним. Это было очень важно для него. Не сказать, что они были особенно близки, но он любил родителей.

– Мама, – сказал он с улыбкой.

Елена Николаевна подошла к кровати и обняла сына, насколько это было возможно. Потом придвинула стул, села рядом и взяла его за руку.

– Сыночек, я так счастлива, что ты все правильно понял и придумал отличный план. Я попрошу Сашу, чтобы он заехал к тебе на квартиру и привез ноутбук. Напиши список всего, что тебе нужно. После обеда он освободится и приедет.

Дверь с шумом открылась и в нее влетела дородная Мария, проворно обогнав Александра Александровича на финишной прямой.

– Ну вот, увязалась со мной, ни в какую ничего не хотела слушать, – пробурчал отец с добродушной улыбкой.

Мария тем временем кинулась к своему любимому подопечному, перемежая причитания с молитвами, утирая слезы и одновременно распаковывая контейнер с его любимым домашним печеньем.

Давид был счастлив. Он как мог успокаивал Марию на испанском, параллельно пытаясь отвечать на вопросы отца.

– Чего бормочут, басурмане, поди пойми, – подтрунивал Александр Александрович. Он бы ни за что никому не признался, что впервые в жизни пустил слезу, когда ему позвонила жена и сказала, что сын пришел в себя и прекрасно себя чувствует. Это видела только Мария, но он взял с нее клятву на крови, что она унесет с собой эту тайну в могилу. Взамен она потребовала взять ее с собой в больницу.

– Держи, сын, купил тебе телефон по пути, а то твой не пригоден оказался, симкарту вроде переставили, сказали, будет работать, но там надо понастраивать чего-то, ты уж сам разберись.

– Спасибо, пап.

– Я просто подумал, он тебе тут пригодится. Не очень-то тут весело. А вы ж, современная молодежь, и минуты не можете без своих этих смартфонов. Сказали, что это самая новая модель, надеюсь, так и есть.

– Это отличный аппарат, пап, – с благодарностью сказал Давид, – даже лучше, чем был у меня. Мария, я больше не могу есть печения, они слишком сладкие, мне обещали бутерброд принести. О, а вот и он, легок на помине! Катя, что это? Суп? Боже, ты волшебница, я и не смел мечтать о курином бульоне!