Чтение онлайн

– Мисс Эштон.

Она вздрогнула и обернулась. Под темным сводом, образованным ветвями вяза, показался Бейсинсток. Воротник его куртки был поднят.

– Доброе утро, – улыбнулся он. – Я искал вас. Мне показалось, что вам доставит удовольствие совершить экскурсию по конюшням вместе со мной и братом.

Прежде чем она успела ответить, он взял ее за руку и повел за собой.

– Полагаю, вам уже рассказали о пристрастии брата к арабским скакунам.

– Кое-что, сэр.

– Удивительные существа – скоро сами увидите. Мой отец очень любил их. Даже предпринял путешествие в Аравию, чтобы попытаться купить несколько штук. А на обратном пути наше судно… – он тяжело вздохнул. – Смотрите под ноги. Осторожно. Похоже, это тропинка пришла в негодность, с тех пор как мой брат перестал выходить из дома. Бог с ним, с судном. Теперь это уже не важно. Сейчас мы говорим о лошадях арабской породы, мисс Эштон. Когда я познакомился со своей женой, Миракль, у нее была целая дюжина этих животных…

– Миракль? – Она нырнула под бурый занавес плюща, остановилась на мгновение, повернув лицо к солнцу, а затем вновь поспешила за Бейсинстоком.

– Да, Миракль, – кивнул он.

– Очень красивое и необычное имя, милорд.

– Она действительно очень красива и необычна, мисс Эштон. Как и ее лошади. Вскоре после нашей свадьбы она подарила брату несколько животных: жеребца по кличке Аристократ, кобылу Жемчужину и жеребенка от Аристократа, которого он назвал Наполеоном. Могу поклясться, что эти лошади изменили жизнь брата. Он проводил больше времени верхом на Аристократе, чем за карточным столом.

– Говорят, милорд, что человек, любящий лошадей, не может быть плохим. А еще говорят, что цыганское золото не звенит и не сверкает. Оно блестит на солнце и издает ржание в темноте.

– Вероятно, это слова какого-то цыгана, – сказал он, сверкнув белозубой улыбкой.

Она весело рассмеялась и, подпрыгивая, побежала вперед. Этим ясным утром у нее было прекрасное настроение, а колючий ветерок приятно бодрил, наполнял ее энтузиазмом. Господи, как давно она не чувствовала себя так легко и беззаботно!

Добравшись до террасы, она произнесла громким и ясным голосом, способным разбудить даже крепко спящего:

– Доброе утро, ваша светлость. Салтердон не отреагировал.

Она приблизилась к нему, на всякий случай держась на безопасном расстоянии, и взглянула на его освещенный солнцем профиль. Он, не отрываясь, смотрел на овальную арену, где всадник объезжал вздымающуюся на дыбы гнедую лошадь. Чисто выбритое лицо герцога было худым и строгим. Вероятно, ей показалось, что у него довольное выражение лица. В нем не было и намека на отрешенность.

– Доброе утро, – твердым голосом повторила она. – Сегодня чудесное утро, ваша светлость, не правда ли?

Ответа не последовало.

Она подняла упавший плед, встряхнула и сложила его, а затем осторожно нагнулась, чтобы укрыть им колени герцога.

– Вы прекрасно выглядите, ваша светлость. Такие красивые кожаные штаны…

Он вырвал плед из ее рук и швырнул на камни, даже не взглянув на Марию и не издав ни звука.

Сердце ее бешено забилось, горло, еще болевшее после недавнего инцидента, сжали спазмы. Она неуверенно топталась на месте, со страхом поглядывая то на Бейсинстока, который с беспокойством смотрел на брата, то на эти сильные, как клещи, руки, чуть не убившие ее вчера вечером.

Затем она опять подняла плед.

– Воздух еще холодный, ваша светлость. Если бы вы могли видеть свои покрасневшие щеки и начинающие синеть губы… Я не могу позволить, чтобы вы схватили воспаление легких, сэр.

Она укрыла пледом его колени, подоткнула края и осторожно потянулась к шарфу.

Он схватил Марию за руку, и поднял на нее свои жесткие серые глаза. На его чисто выбритых щеках заиграли желваки. И только теперь до Марии дошло, насколько близко – неприлично близко – находится его лицо. Она ощущала на щеке и губах его теплое дыхание. В серых глазах Салтердона мерцали золотистые искорки, которых она никогда раньше не видела.

– Сэр, – сухо сказала она, – вы делаете мне больно. Еще несколько мгновений eгo пальцы сжимали ее хрупкое запястье, и она уже начала думать, не позвать ли на помощь Бейсинстока.

Но затем, мало-помалу, его хватка ослабла. Мария высвободила руку, прижала к груди и принялась растирать другой рукой, чтобы унять боль. Она не заплачет, не покажет, что сердится и обижается на его возмутительное поведение. Затем ее взгляд упал на отодвинутую в сторону тележку, на которой стояли тарелки с едой.

Пытаясь смягчить напряженность момента, она кивнула в сторону тарелок и небрежно сказала:

– Вижу, вы отказались от завтрака. Но, ваша светлость, вы должны были проголодаться. Посмотрим, что приготовил для вас повар.

Она сняла серебряные крышки с тарелок, обнаружив под ними остывающий пирог с ливером, грибы, сосиски, яйца «а ля Георг», запеченные помидоры и свежие фрукты.

– Настоящее пиршество, сэр. Что-нибудь из этого должно вам понравиться. Я положу вам на тарелку всего понемножку. Для аппетита нет ничего лучше этого чудесного прохладного утра.

Улыбнувшись, она положила поднос ему на колени и отступила, с волнением ожидая его реакции. Он пристально смотрел на нее.

– Ешьте, – сказала она, и улыбка ее погасла, поскольку он не пошевелился и не издал не звука.

– Может, вам требуется помощь? – тихо предложила она. Глубоко вздохнув, Мария оглянулась в поисках стула, пододвинула его и села рядом с герцогом. При помощи ножа и вилки она разрезала сосиски, яйца и засахаренные фрукты на мелкие кусочки. Затем, подцепив вилкой еду, она поднесла ее ко рту Салтердона.

– Всего один маленький кусочек, сэр. Я уверена, вам понравится…

Он отвернулся.

Мария опять поднесла вилку к его рту.

– Вы должны поесть. Человек вашей комплекции не может питаться одним воздухом…

Он отвернулся в другую сторону.

– Если вы сами себе безразличны, подумайте о вашей бабушке, о брате…

Он опять схватил ее за руку, и сосиски с яйцами упали ей на колени. Одной рукой он держал ее, а другой молниеносным движением выхватил вилку. Затем он отпустил девушку.

С перекошенным от напряжения и волнения лицом он раз за разом пытался сам подцепить еду вилкой. Тщетно. Затем, в раздражении и гневе, он сбросил поднос с колен. Тарелка упала прямо к ногам Марии.

Бейсинсток двинулся к девушке, но она взмахом руки остановила его.

Несколько секунд она не двигалась, затем встала со стула, стряхнула с колен прилипшие остатки пищи и, переступив через фарфоровые осколки, взяла с тележки другую тарелку и доверху наполнила ее едой.

– Я понимаю, что вы голодны, ваша светлость, и вы хотите есть сами. Это естественно, что такой гордый человек стесняется своей немощности. Но не стоит отрезать нос, рассердившись на свое лицо. Умоляю… позвольте мне помочь вам.