Чтение онлайн

Я кивнул, бросив последний взгляд на Малого. Его лицо, даже в смерти, казалось спокойным, как будто он знал, что я найду его подсказку.

— Прости, брат, — прошептал я, так тихо, что София не услышала. — Я разберусь. Обещаю.

Мы вышли из квартиры, и я закрыл дверь, хотя это уже не имело смысла. Улица была всё такой же пустой, но я чувствовал, как тени сгущаются вокруг нас. Шрам. Или кто-то другой. Они знали, что мы близко. И теперь, без Малого, у нас было меньше шансов. Но я не собирался сдаваться. Теперь уж точно.

Машина неслась по трассе, оставляя за собой пыль и запах смерти, который, казалось, въелся в кожу. Я сжимал руль так, что костяшки побелели, а в голове крутился образ Малого — привязанного, изломанного, мёртвого. Я бросил взгляд на девушку — она сидела, прижавшись к окну, её лицо всё ещё было бледным, но в глазах горел огонь, который я уже начинал узнавать. Она не сломалась, несмотря на то, что её вывернуло наизнанку от увиденного. Это впечатляло. И пугало.

— Куда мы едем? — её голос разрезал тишину, резкий, но с лёгкой дрожью, которую она пыталась скрыть.

Я не ответил сразу, проверяя зеркала заднего вида. Никого.

— Сколько у тебя денег на счетах? — спросил я вместо ответа, мой голос был холодным, деловым. Нужно было держать себя в руках, иначе я бы сорвался.

Она повернулась ко мне, её брови взлетели вверх, и я почти услышал, как в её голове закрутились шестерёнки.

— Серьёзно? — фыркнула она. — Мы только что нашли твоего друга… таким, а ты спрашиваешь про мои деньги? Зачем тебе?

— Потому что одной пули мне мало, — отрезал я. — Нам нужно оружие. Настоящее. И не только для меня. Если кто бы это не был идет за нами, нам надо быть готовыми. А для этого нужны деньги. Много.

Она замолчала, её взгляд скользнул по мне, как будто она пыталась понять, насколько далеко я готов зайти. Я чувствовал её напряжение, её недоверие, но и что-то ещё — ту искру, которая вспыхнула вчера, когда она прижималась ко мне, забыв о мире. Я отогнал эту мысль. Не время.

— Хорошо, — наконец сказала она, её голос стал твёрже. — Едем в банк. У меня есть счёт, на котором… достаточно. Но, Роман, — она наклонилась ближе, и я почувствовал её дыхание, лёгкое, но тёплое, — если ты думаешь, что я просто так отдам тебе всё, ты ошибаешься. Я хочу знать, что ты планируешь.

Я кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Планирую держать нас в живых. Этого достаточно?

Она хмыкнула, но больше не спорила. Через двадцать минут мы остановились у отделения банка в центре города — стеклянное здание, слишком чистое и яркое для того дерьма, в котором мы оказались. София вышла из машины, её походка была уверенной, но я видел, как её руки слегка дрожали, когда она поправляла волосы. Я шёл за ней, держась на шаг позади, как тень. Моя рубашка была мятой, повязка на плече проступала через ткань, и я знал, что выгляжу как человек, которого лучше обойти стороной.

Внутри банка было тихо, только гул кондиционеров и стук клавиш. София подошла к стойке, её улыбка была такой же ослепительной, как в клубах, где она привыкла быть королевой. Но я заметил, как сотрудники переглянулись, их взгляды скользили по мне. Один из них, лысеющий мужик в дешёвом костюме, нахмурился, его пальцы замерли над телефоном.

— Извините, — начал сотрудник, его голос был приторно-вежливым, — могу я уточнить, для чего вам такая сумма наличными? И… — он бросил взгляд на меня, — это ваш… сопровождающий?

София не растерялась. Она выпрямилась, её глаза сверкнули, и я почти увидел, как она надела свою маску — ту, что делала её неприкасаемой.

— Это моя охрана, — сказала она, её голос был холодным, но твёрдым. — И никто меня не принуждает. Мне нужны деньги для… благотворительного проекта. Я финансирую восстановление старого приюта. Наличные нужны для поставщиков, они не принимают переводы. Это всё, что вам нужно знать.

Я подавил улыбку. Приют? Чёрт, она умела выкручиваться. Сотрудник замялся, но кивнул, явно не желая спорить с женщиной, которая выглядела так, будто могла купить весь их банк. Через пятнадцать минут София вышла с толстой пачкой наличных, завёрнутой в банковский пакет. Она молча протянула его мне, её пальцы слегка коснулись моих, и я почувствовал, как по спине пробежал ток. Не время, Роман. Не время.

Уже в машине я задал вопрос, который вертелся в голове:

— Есть у тебя место, где ты можешь спрятаться? Где никто не найдёт?

Она посмотрела на меня, её глаза были усталыми, но решительными.

— Катька. Она живёт за городом, в коттедже. Никто не знает, что мы близки. Даже моя бабушка. Там безопасно.

Я кивнул, запоминая имя. Катя. Хорошо.

— Тогда едем туда, — сказал я, заводя машину.

София откинулась на сиденье, её пальцы всё ещё сжимали ремень безопасности.

— Ром, — сказала она тихо, почти шёпотом, — я бы хотела поговорить о вчерашнем вечере?

Я стиснул зубы, это не то что бы я сейчас хотел обсуждать.

— Извиниться хочешь?

Она усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень улыбки.

— Извиниться? За что? — София наклонилась чуть ближе, её голос был лёгким, почти игривым, но в нём чувствовалась сталь. Она смотрела на меня, и её глаза, всё ещё чуть покрасневшие после сцены у Малого, горели вызовом. — За то, что ты не смог устоять? Или за то, что я дала тебе шанс забыть о твоих демонах на одну ночь?

Я сжал руль сильнее, чувствуя, как её слова впиваются в меня, как осколки. Она умела бить точно в цель, и, чёрт возьми, она знала это. Дорога перед нами тянулась бесконечной серой лентой, но я едва видел её — всё моё внимание было приковано к ней, к её голосу, к тому, как она сидела, чуть повернувшись ко мне, с этой своей полуулыбкой, которая могла бы разнести полмира.

— София, — начал я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё кипело. — Вчера было… ошибкой. Мы были на взводе, виски, адреналин… — Я замолчал, потому что даже мне самому эти слова звучали как ложь. Ошибкой? Да, может, и так. Но эта ошибка была единственным, что за последние годы заставило меня почувствовать себя живым. Её кожа под моими пальцами, её дыхание, её огонь — всё это было реальнее, чем любая пуля.

Она рассмеялась, коротко и резко, как будто я сказал что-то нелепое.

— Ошибкой? — переспросила она, откидываясь на сиденье и скрещивая руки. — Роман, ты можешь обманывать себя сколько угодно, но меня не проведёшь. Ты хотел меня. И, знаешь, — она сделала паузу, её голос стал тише, почти интимным, — я тоже тебя хотела. И до сих пор хочу.

Я стиснул зубы так, что челюсть заныла. Она не играла честно. Никогда не играла. И я ненавидел, как её слова пробивали мою броню, как будто я был не из стали, а из чёртова картона.