Чтение онлайн

– Символы друидов, древние руны и прочее. Всё в этих пяти рядах.

– Аа? – хотело было сказать что-то Аббигейл, но женщина перебила её громким заявлением, которое отбилось от толстых стен эхом:

– Ничем больше не могу помочь, – она развернулась на сто восемьдесят градусов, быстро уплывая во тьме к стойке, где оставила свою желтую прессу о звездах.

Друзья озадачено переглянулись.

– Думаешь, мы здесь что-то найдем? – спросил Генри полушепотом, но девушка в ответ лишь закатила глаза и демонстративно прошлась между стеллажами, включая в каждом дополнительный свет.

Они завороженно ходили от ряда к ряду, боясь сказать хоть слово, дабы не нарушить покой, который здесь царствовал. И наконец, друзья решили остановиться на последнем от стены стеллаже с древними рунами.

– То, что нужно, – прошептал Генри.

Аббигейл кивнула в ответ и взяла первую попавшуюся книгу.

– Начнем с неё, – сказала она, доставая тетрадь из школьной сумки и протягивая её своему темноволосому другу. – Открой на последней страничке, я нарисовала его по памяти. Для тебя.

Генри взял в руки бледно-зеленую тетрадь.

– Хм, интересно… Никогда не видел такое ранее, – всматриваясь в символ, промолвил парень и снял очки, чтобы протереть их краем своей кофты.

– Поэтому мы и пришли сюда. Тут мы его точно найдем.

– А ты не пробовала искать в интернете?

Аббигейл показательно закатила глаза.

– Пробовала, но что я введу? Символ, обозначающий не знаю что с закарлючкой тут, с кругом там?

– Нет, конечно! – улыбнулся Генри, вспоминая о том, что Аббигейл всегда была немного отсталой от современности. – Я помогу. Сегодня же поищу что-то сам.

– Спасибо. А теперь не отвлекайся! – скомандовала Аббигейл, вручая ему целую стопку книг.

Более трех тысяч страниц были пролистаны, а они всё сидели среди безжизненно заваленных книгами стеллажей, но так ничего и близко похожего на символ из сна не находили. Иногда Генри посматривал в сторону Аббигейл и хотел было что-то сказать, но судя по тому, как быстро она листала страницы одну за другой, парень боялся попасть под руку. Так прошло два, а то и три часа тишины вперемешку с шуршанием бумаги. Лишь иногда Аббигейл подавала вздох отчаяния, но с новым усердием бралась за другую книгу. Генри потянулся вверх руками, как кот после спячки, пытаясь размять сгорбленную спину и осторожно прошептал:

– Абби…

– Еще немножко… – ответила девушка, потирая глаза и туго всматриваясь в буквы, расплывающиеся по странице.

– Давай придем сюда завтра, а сегодня я еще сам поищу. Интернет точно поможет.

– Ты со своим компьютером, как с божеством носишься, Генри! – раздраженно выронила девушка, – Книги – единственный источник, где можно найти его. Я чувствую! Как ты не можешь понять!

– Я не буду с тобой спорить. Но нам правда уже пора. К тому же наши родители могут волноваться. Ты хотя бы смс мисс Смитт отправила?

– Нет. Мы поссорились, – опустив глаза, ответила Аббигейл. Она подумала с минуту, щеки наполнились обжигающим теплом, и добавила, – Ладно, пошли. Нужно все-таки помириться с мамой. Я… я сегодня утром такого ей наговорила…она наверняка в ярости.

Парень захлопнул книгу и посмотрел в серые глаза своей подруги.

– Аббигейл, то что они тебя удочерили… Ты же понимаешь, что они все равно твои родители, так? Нусс… Я хочу сказать, это ведь мама была с тобой всю жизнь, а не вот этот символ.

Генри почесал затылок, чувствуя будто сказал что-то лишнее, но Аббигейл натянуто улыбнулась ему в ответ.

Друзья в тишине разложили книги по своим местам, вышли из библиотеки и наполнили легкие кислородом. Только сейчас, на улице, они осознали, насколько пыльным и тяжелым являлся воздух внутри старой библиотеки. Генри приподнял одну ногу и вытянул носок, а другую руку закинул к лицу.

– О, мой прекрасный принц, спасибо, что вызволил меня из башни! – обратился он к Аббигейл, и та звонко засмеялась.

– Да, я чувствую тоже самое, Генри. Ну и мрак же там, – ответила она, сквозь смех на женские жесты со стороны её друга. Он прыгал справа-налево на носочках, сродни принцессе из Диснеевского мультфильма.

Друзья громко хохотали, двигаясь в направлении своих улиц и обсуждая то с какими сказками у них ассоциируются ситуации в жизни. По пути домой, у школьных преподавателей появились новые клички в виде «Злая ведьма», «Белоснежка и семь замечаний» и «Нудная не красавица».

Они прошли три оживленных квартала прежде, чем Генри должен был свернуть на перекрестке, а девушка пройти пятьсот метров к дому.

– Ну что? До завтра? – спросил парень, – Ты же придешь в школу? – в его голосе звучала неуверенность.

– Приду, обязательно. Сегодня поговорю с мамой.

– Хорошо. Позвонишь мне, расскажешь, как всё прошло?

– Конечно, моя принцесса! – Аббигейл крепко сжала парня в объятьях, и хохоча помахала рукой вслед.

Когда друг скрылся за поворотом, ледяная гуща страха и смятения окутала ее, словно влажным зыбким туманом. Аббигейл уже казалось непристойной глупостью искать дурацкий символ из сна. Ведь дома её ждала мама, с которой она понятия не имела, как мириться. Девушка вертела в мыслях извинения весь одинокий путь домой, но как только две ноги стояли под высоткой, подходящих слов так и не нашлось. Она приросла к отрешенному бетону и молча всматривалась в высоту птичьего полёта, где скрывались окна её квартиры.

«Наверное, мама сейчас заказала пиццу и работает на кухне… или же её вообще нет дома…» – задавалась вопросами девушка, оттягивая момент входа в многоэтажное здание.

Она перемнулась с ноги на ногу, сделала несколько нерешительных шагов в сторону двери, потом опять возвратилась на точку наблюдения и наконец повернулась спиной к дому. В её поле зрения попала деревянная лавочка, синий лак на которой потрескался от влаги. Девушка резко хлюпнулась на нее, поджав высоко колени. Она вытянула из кожаной сумки тетрадь, ручку и принялась писать. Еще с детства в их семье, образовалась традиция

извиняться на бумаге. Если кто-то не мог переступить через свою гордость, они вешали стикеры с

извинениями на двери. И когда вся семья выходила на кухню, то обиды уже и след простыл. Такую игру придумала мама Аббигейл и учувствовали в ней лишь они двое. Но в этот раз, стикеров ни на двери, ни на холодильнике, ни где-либо еще не появлялось. И за неделю, девушка уже привыкла не разговаривать с мамой. Будто они и вовсе стали незнакомцами.

Краем глаза она увидела помятый листок бумаги, воткнутый в тетрадь. На нем Аббигейл нарисовала символ со снов. Она достала его, нахмурила брови и пристально разглядывала каждый завиток.