Чтение онлайн

– Ну, что вы, я вся в отца. – Быстро возразила, слегка почему-то раздражаясь от озвученного сравнения.

– Мне это все говорят, да, и сама больше отцовского в себе замечаю, а от мамы у меня, наверное, только внешность.

– Смотрю, Диму больше любишь? – Продолжила свой допрос Марина, иронично улыбаясь.

– Почему так происходит, не пойму? Все дочки тянуться к отцам, а матерей ни во что не ставят? Походу, это природа женская такая, с детства больше любить людей, которым мы безразличны!

– Да, я обоих своих родителей люблю одинаково! Просто с папой мне проще, вот и все! – Воскликнула я, слегка взъерошенным голосом.

– Ой! Вижу, как одинаково! Если бы любила мать, то дралась бы за нее, а не смотрела сквозь пальцы на измены отца! – Отмахнувшись рукой, произнесла Марина.

Раскрепощенность нашего разговора понемногу начинала меня угнетать. Так открыто мы еще ни разу с ней не говорили, поэтому высказать ей все, что думаю на самом деле, в силу такта и уважения, я почему-то не решалась. Ощущение, что любопытная женщина напротив переходит границы, давя на меня грузом моего же воспитания, пульсирующей ноткой дергалась внутри головы. Мне было немного не по себе от ее откровенности и наглости, а мой мозг, всегда такой скорый на реакцию, мучительно «подзависал», не выдавая приемлемых в данный момент слов для отпора.

– Марина Ашотовна, это не так! – Справившись со своим дискомфортом, вежливо, но с напором, заговорила я.

– Конечно, мне не нравится, что моей маме изменяют! Просто, там другие причины, не такие как у вас. Моя мама могла бы спокойно избежать этой участи, если бы она только захотела сделать небольшие усилия, которые так важны моему отцу. Поверьте, все было бы иначе! Это ее упрямство всему виной! Моя мама просто слишком увлеклась процессом противостояния папе, вот и результат. Только я никак не могу понять, зачем сопротивляться, если можно быть счастливой? Ведь требовалось всего лишь немного жертв с ее стороны.

– Вы посмотрите, как запела птичка?! – Смеясь, воскликнула Марина.

– Сама же говорила, что жертвенность никто не ценит! Эх, женщины, себе подобных бьем, как врага, а любимых мужчин готовы защищать до последнего!

– Ну, где-то можно и подвинуться, я об этом говорю. – Попыталась сбивчиво возразить, однако, меня сразу же перебили.

– Аллегра, ты умная девочка, но многих вещей все же не понимаешь еще. Молодая, очень молодая. На самом деле сердце иногда подсказывает нам, что некоторые жертвы, на самом деле, не стоит совершать, а в других мы почему-то чувствуем слепую необходимость. Понять, какие из них правильные, а какие нет, – очень сложно, даже в моем возрасте.

– Я не спорю, у всего в этом мире столько граней, что невозможно подобрать одни единственные ключи для него. – Ответила ей, натянуто улыбаясь.

– Вот поэтому я молча страдаю, не зная, что мне делать дальше! Думаешь, просто так? – Спросила моя собеседница, слегка задумавшись.

– Нет. Я внимательно смотрю на своих детей и понимаю, для чего это делаю. Они ведь не такие, как ты, без помощи родителей точно не выживут в этом мире. Если сейчас устроить скандал, ославить мужа, даже имея деньги и связи, мы потом не сможем достойно устроить судьбы своих детей! Это клеймо будет всегда висеть над ними. Меня начнут упрекать, что я, мать, не смогла потерпеть, и теперь с таким позором хочу войти в хорошие семьи! Мужья этого не понимает, а я должна за всех подумать наперед! Мои дети, они же, как декоративные цветы, за которыми нужно постоянно ухаживать! Самое ужасное это то, что они отца не боятся, да, и я для них не авторитет, но это же не снимает с родителей ответственности за их будущее? Наоборот, нужно очень хорошо постараться обустроить их жизни, тем самым хотя бы чуть-чуть компенсировать недостаток воспитания. Разве я не права? Конечно, права! – спросила и ответила самой себе моя собеседница, уходя полностью в свои размышления.

– Только, их отец не хочет никаких обязанностей брать на себя. Зачем, все же нормально у них? Здоровые, не голодные и ни в чем не нуждаются. Дурак, думает этого достаточно. Карен даже не понимает, наши дети вообще не разбираются в понятиях, что есть хорошо, что плохо! Живут, как хотят, ни о чем не думая и не переживая.

От этих, чересчур откровенных и, походу, долго копившихся на чердаке сознания размышлений, лицо Марины раскраснелась. Она в неистовом порыве начала выбрасывать в реальный мир, все то, что так долго тлело где-то внутри нее. В ее речи еще больше стали проявляться нотки акцента, а окончания слов, съедаемые волнением, исчезали где-то в темноте рта. От этого эффекта я еще сильней начала напрягать слух, пытаясь уловить в вибрации звуков, окончательный смысл ее слов. Это тягостное состояние приводило меня в некий тупик тактичности, когда ты до конца не понимаешь всего сказанного, но, чтобы не обидеть собеседника, пытаешься интуитивно подобрать к случаю нужную мимику. Наконец, все-таки разобрав по полочкам все сказанное Мариной, мой мозг начал переваривать полученную информацию, которая привела меня к выводу, что в данном случае надо попытаться как-то мягко утешить своего собеседника и перенаправить этот эмоциональный шторм в другую сторону.

– Марина Ашотовна, вы очень хорошая мама, поэтому вас так и беспокоит будущее детей! Только женщина может все эти нюансы чутко воспринимать, а мужчин вполне устраивает размеренное бесконфликтное существование! Раз внешней катастрофы нет, окружающие тихо и молчаливо мирятся с тем, что вокруг происходит, значит, все хорошо, а женщины, ну, они, как обычно, просто драматизирует.

– Что с них взять!? – Махнув рукой, вздыхая, сказала Марина.

– Они сами, как дети, все никак не могут наиграться в свои игрушки!

В последней оброненной реплики было столько вырывающихся эмоций страдающего человека, что я в какой-то момент реально почувствовала значение женской солидарности. Некую общность и способность понять горе другой женщины, но, к сожалению, этот эффект продлился, недолго. Неловкость и раздражение все же взяли вверх над мягкотелостью жалости, которая, проскользнув, исчезла в темноте моего эластичного сердца. Почему-то в какой-то момент мне вдруг вспомнилась самодовольная рожа Лизы с утра у ресепшена, и тут меня осенило.

– Лучше туда лаву эмоций Марины надо направить! Меня это языкастная девка с короной на голове начала раздражать в последнее время. Значит, мы сейчас посодействует тому, чтобы кое-кому прикрутили расшатавшиеся гаечки! – Подумала я, решив воспользоваться тем, что сбитый с толку расстроенный и восприимчивый к манипуляции разум Марины, словно губка, готов был проглатывать любую информацию, которая сможет защитить ее от самобичевания и найти в этом лабиринте эмоций нужного козла отпущения.

– Марина Ашотовна, Вы правы! От мужчин в этом вопросе толку мало. Если мы себе не поможем, никто за нас это не сделает! Разве не так? Надо просто взять все эти «прилипшие» гирлянды, которыми увешался ваш муж и выкинуть! Нельзя допустить, чтобы они еще больше запутывали его! Ведь, чем дальше, тем сложнее будет распутывать их! Как Вы не понимаете?! У вас есть все нужные полномочия и рычаги. Ну, если не хотите дурной славы, тогда возьмите и просто уберите отсюда источник своего беспокойства! – Воскликнула я, показав рукой в сторону коридора, где находился ресепшен. – Как только Вы избавитесь от гирлянд, все сразу же станет на места! Я точно уверенна, это в ваших силах! Думаю, секрет кроиться в деньгах! Разве вам не обидно, что даже дети считают Вас зависимой от мужа! Мы-то, конечно, знаем, как на самом деле обстоят дела, но они-то нет! Так покажите, кто в доме настоящий хозяин, возьмите и закройте кормушку для любовниц! Как только перекроете кислород к этому расточительному хобби, во-первых, гирлянды сами отпадут, заодно и дети увидят, кто на самом деле их содержит.

Лицо Марины раздражительно дернулось, а взгляд пронзительно впился в меня. Легкая, иронично-грустная ухмылка пробежала по мимике ее лица, тем самым, показывая мне, что она и без меня знает про этот рычаг воздействия, проблема лишь в ее нерешительности. На несколько секунд между нами повисла тишина. Судя по душевному состоянию моей собеседницы, она выплеснула основной балласт эмоций и сейчас понемногу хладнокровный разум начал брать верхние ноты, спешно стирая с лица все оголенные чувства. Обдав потоком самообладания атмосферу между нами, Марина холодным голосом заговорила:

– Спасибо, Аллегра, что выслушала взрослую истеричную бабку. Ты не обижайся, пожалуйста, на меня, а то, смотрю, совсем за смущала я такую хорошую воспитанную девочку. Просто нам, мамам вашим, иногда хочется хоть с кем-то поговорить о своих проблемах. К сожалению, семейные – это иногда не те люди, с которыми можно обсудить свои переживания, а, в моем случае, я еще и жаловаться не очень люблю. Представляю, что ты подумала! – Натянуто смеясь, быстро проговорила Марина, впиваясь в меня глазами. Казалось, ей впрямь известны мои истинные мысли.