Чтение онлайн

– А тебе, может, в больницу надо?

– Да не надо! Что вы заладили – в больницу, в больницу! У меня ничего не болит! Меня в этот раз и не били совсем…

– Это хорошо. – Алла Корнеева вдруг погрустнела. – Эх, Палыч… Какой же ты, а? Ну разве можно было?.. Ладно, иди уже! Или ты поспать сначала хочешь?

– Я поесть сначала хочу, – напомнил Палыч.

– Тихон, проходи!

– Да нет, спасибо, – отказался Тихон. – Меня там приятель ждет. В машине.

– Так и приятеля зови, пусть поест! У меня котлеты! Много котлет!

– Нет, спасибо, – смутился Тихон, представив, какие кренделя начнет выделывать Толик, если окажется сейчас здесь. Обзывать его дураком и несчастным придурком, изводить Тихона многозначительными взглядами. Еще, не дай Бог, анекдоты начнет рассказывать – это он может! А уж если его за стол посадить – так на него никаких котлет не хватит! Опустошит весь холодильник, с него станется, а братцу с сестрицей ни крошки не оставит!

И вообще – ни к чему все это, заключил Тихон. И сказал, отчего-то сердито:

– Я пойду, Алла.

В первый раз он назвал ее по имени. И почувствовал себя неловко. И за эту неловкость на себя рассердился еще сильнее.

– Значит, не хочешь остаться? – спросила она серьезно.

Тихон успел заметить, как мелькнуло в ее зеленых глазах что-то похожее на огорчение. Или ему показалось?

Они стояли в крошечной прихожей совсем одни – и Алла была так близко, что Тихон вдруг снова почувствовал аромат спелой вишни от ее губ. Нет, значит, не почудилось ему в прошлый раз. Значит, на самом деле бывают в природе девушки, у которых губы сами по себе вишнями пахнут!

– Ты… – глухо спросил Тихон, не узнавая своего голоса. – Ты варенье вишневое… ела?

– Варенье? – одними губами повторила она.

Терпеть больше не было сил.

Ни сил, ни желания, ни возможностей!

Он шагнул к ней, положил руки на плечи, ощутив прохладными ладонями их тепло и удивительную хрупкость. Почувствовал, как напряглась она от этого прикосновения. Взметнула на него зеленые глаза, в которых застыл вопрос…

Тихон не успел расшифровать этот вопрос. Ладони еще крепче сжали ее узкие плечи и медленно стали продвигаться наверх. Наверх – туда, где пульсировала на мраморно-белой шее голубоватая тонкая жилка, и дальше, в шелковое и ласковое море каштановых волос. Пальцы перебирали пряди, ее ресницы дрожали совсем рядом – пушистые, светлые, невозможные ресницы, и Тихон прикоснулся к ним губами, не веря в свое счастье.

А потом наконец поцеловал ее, плотно обхватив затылок ладонями.

«На самом деле, – пронеслась в голове мысль-молния, – на самом деле – вишни. Те самые…»

Невозможно было оторваться от этих губ.

Как будто все свои тридцать два года он только для этого и жил на земле – чтобы однажды в темной крошечной прихожей прикоснуться губами к вишневым губам Аллы Корнеевой.

Когда запасы кислорода в легких уже были на исходе, он наконец открыл глаза, слегка отстранился и увидел перед собой ее лицо.

Алла Корнеева шумно дышала и таращилась на него испуганно.

Так испуганно, как будто бы только что целовалась ни с каким не с Тихоном Вандышевым, совершенно обыкновенным и даже в меру симпатичным мужиком, а с Кинг-Конгом. Тем самым, который жив. Или с графом Дракулой!

– Страшный, да? – спросил он сочувственно.

– Что?..

– Страшный, говорю?

– Кто?..

– Я!

– Ты?..

Дальнейшее выяснение обстоятельств показалось Тихону бесполезным.

Они целовались в прихожей еще несколько минут, которые показались Тихону жалкими секундами, а потом поцелуй был безжалостно прерван настойчивым звоном.

Они отпрянули друг от друга как ошпаренные и долго не могли понять, что это за звон, откуда он доносится и что он вообще значит.

«Конец света? – раздумывал Тихон. – Ядерная война? Всеобщая мобилизация? Бомбежка?»

Это был звонок в дверь.

И Алла Корнеева первой об этом догадалась. Наверное, потому, что очень много раз слышала его раньше.

За дверью ухмылялась знакомая и почти ненавистная физиономия.

Толик Аникин. Собственной персоной.

Это называется – нас не ждали, мы пришли!

У Тихона аж кулаки зачесались – до того захотелось треснуть приятеля в улыбающуюся морду.

– Здравствуйте, – довольно пробасил Толик. По глазам его было видно: он прекрасно понял, чем они здесь только что занимались. – Я Анатолий!

– Очень приятно, Анатолий! – глухо прорычал Тихон. – Рады вас видеть!

Алла Корнеева метнула на него испуганный взгляд. Потом метнула такой же испуганный взгляд на Толика, представившегося Анатолием, и спросила:

– Вы есть будете?

– Мы есть не будем! – моментально среагировал злой Тихон. – Мы ели уже! И вообще, мы пойдем! Нам пора! Мы опаздываем! Правда, Анатолий?

– Нет, – так же моментально среагировал Толик, – не правда.

– Это он так шутит, – объяснил Тихон и шагнул через порог. – До свиданья, Алла!

– Спасибо вам, – ответила она растерянно. – Спасибо…

– Не за что, – в который раз повторил Тихон. – Не стоит благодарности. Я… я тебе позвоню!

Толика, застрявшего в проходе, с трудом удалось сдвинуть с места. И Тихон разозлился на приятеля теперь уже не в шутку, а почти всерьез. Выйдя из подъезда, он молча прошел к своему джипу, сел за руль и демонстративно стал прогревать двигатель, делая вид, что, кроме двигателя, его больше ничто в этой жизни не интересует.

Открылась дверца, и ненавистный Толик грузно плюхнулся на сиденье рядом с Тихоном.

– У тебя своя машина есть, между прочим, – напомнил Тихон. – Вон, рядышком стоит. Не видишь?

– Не вижу, – грустно ответил Толик.

– Ослеп?

– Ослеп…

– Твои проблемы!

– Да нет у меня никаких проблем.

– Оно и видно!

– И чего ты теперь быкуешь?

– А того! Того и быкую!

– Чего – того?

– А потому что нечего было!

– Да что я такого сделал? – Толик хлопал карими, навыкате, глазами, старательно изображая из себя святую невинность. Получалось у него неважно – актерскими способностями Создатель Толика Аникина обделил, зато взамен щедро одарил деловой хваткой. И занудством – в качестве бесплатного приложения…

Тихон вздохнул:

– Нечего было врываться. Сказал же – жди меня в машине. Какого черта приперся?

– «Жди в машине»! – передразнил Толик. – Сколько же тебя можно было ждать? И так полчаса сидел!

– Полчаса? – удивился Тихон. – Не ври!

От удивления он даже злиться на Толика перестал. Как-то сразу позабыл про свою злость, и все. Неужели полчаса? А ему показалось – минут пять—семь, не больше…

Видимо, все мысли Тихона были написаны у него на лице. Толик сразу же прочитал их и подвел невнятный итог: