Чтение онлайн

Дрожавшими пальцами я достала матовый лист.

«Доброго времени суток, месье Либрек!

Был тронут Вашей историей, поэтому не мог остаться в стороне. Ваша внучка жива, здорова и счастлива в браке. Это совершенно точно. Я лично беседовал с ней. Лили, действительно, стала жертвой похищения, но её освободили восемь лет назад. Девушка даже не подозревала о Вашем существовании и была счастлива услышать, что у неё есть родственники. Она решила навестить Вас в Сан-Франциско. Я передал Ваши координаты. Ждите звонка.

На этой доброй ноте прощаюсь.

Игнат Тулинов.

Р.S. Вознаграждение можете перевести на счёт местного приюта для животных.»

Широкая роспись. Роспись Игната. Я поднесла к глазам конверт. Обратный адрес отсутствовал. Штемпель оказался размытым. Чёрт! Чёрт! Что за невезуха!

– Это письмо пролежало в ящике под дождём пару дней.
–  Виновато произнёс старик.
–  Но главное, что Лили мне позвонила. Понимаете? Она вместе с мужем и сыном прилетит через месяц.
–  По морщинистым щекам покатились слёзы.
–  Даже не верится, что моя внучка, которую я в последний раз видел двухлетней малышкой, скоро обнимет своего старого деда!

Я погладила конверт.

– Можно забрать?

– Если хотите, мадемуазель.

Спрятав трофей под кофтой, я вдруг ощутила невероятное тепло.

– Как вы познакомились? Вы же из Америки?

Месье Либрек пригладил седые волосы.

– Длинная история. Моя дочь сбежала из дома, когда ей было семнадцать. Жизнь Мари не удалась. Но она родила прекрасную девочку. Мы с женой пытались забрать внучку к себе, но не смогли. Время шло. Мари постоянно переезжала с места на место, а потом и мы с женой отправились в Штаты за лучшей жизнью, так сказать. Связь с дочерью оборвалась. Совсем недавно до нас дошли слухи, что в Париже стали пропадать девушки. Моя жена, словно почувствовала что-то неладное. Я ненадолго приехал во Францию и тут узнал, что моя дочь спилась и умерла в психиатрической клинике. А вот внучка… моя драгоценная Лили исчезла много лет назад. Я подал заявление в полицию. Это были страшные дни. Выяснилось, что маньяков арестовали, но жива ли Лили? Вопрос остался открытым. Я нанял детективов, дал объявления на сайты и вот…

У меня в горле пересохло.

– На какие сайты?

Старик рассеянно заморгал веками.

– Не помню. Вот хоть убейте, мадемуазель, не помню. Но Вы не волнуйтесь. Возможно, жена… Оставьте мне Ваш номер. Она обязательно перезвонит Вам.

Я достала из рюкзака блокнот и написала одиннадцать цифр.

– Пожалуйста, позвоните мне так быстро, как сможете. Мне очень важно найти Игната.

Мужчина кивнул.

– Да, мадемуазель. Постойте. Не уходите. А как же чек? Я обещал вознаграждение за любую информацию. А тут такая радость…

– Отправьте в приют.

Я уже отомкнула ворота. Хотелось, как можно быстрее, подняться к себе, затворить дверь, упасть на кровать и отдышаться. Сердце выпрыгивало из груди, перед глазами плыли радужные круги, коленки дрожали. Я знала, я ведь знала, что Игнат жив! Под кофточкой лежало неопровержимое доказательство. Но я не хотела никому ничего рассказывать. Теперь начну собственное расследование.

Я набрала номер редакции.

– Дениз. Пуаре. Заместитель главного редактора.

Я улыбнулась.

– Привет, Денни! Это Настя.

– Привет, дорогуша. Тут такое творится!
–  зам понизила голос.
–  Главный рвёт и мечет, ну просто рвёт и мечет. Если у тебя какие вопросы, лучше обсуждай со мной.

Ничего нового. Главный ежедневно рвал на себе волосы и метал молнии в бездарных подчинённых. Вот только попадать под его горячую руку не стоило, особенно сегодня.

– Я хотела бы отменить командировку в Китай. Всего на пару недель. У меня появились дела личного характера.

Пуаре зашипела.

– Даже не думай. Шеф подключил к работе своих коллег в Пекине. Если завтра твой самолёт захватят террористы, или начнётся буран, или… Словом, он обвинит во всём тебя. И даже я, твой Ангел-Хранитель, не смогу помочь. Тогда ставь крест на своей карьере. А уж если ты отменишь командировку по личным мотивам…

Я рассмеялась. По большому счёту мне было наплевать на Главного, на редакцию и на собственную карьеру. Но сдаваться без боя не хотелось.

– Так и быть. Но материалы вышлю по почте. И месяц каникул в качестве гонорара.

– По почте? Ты же обещала бомбу!

– И Вы её получите.

Дениз смягчилась.

– Тогда, так и быть, уломаю большого босса на твой внеплановый отпуск.

– По рукам!

Отложив телефон, я задумалась. Поездка в Китай займёт не больше недели, а, если повезёт, и того меньше. Газета была моей единственной платформой для борьбы с огромным злом, превращавшим людей в героев фильмов ужасов. Я хотела, чтобы в просвещённой Европе знали о фактах людоедства, чтобы мировое сообщество, церковь и власти поднялись на защиту жизни в любом её проявлении. И только своими статьями я могла помочь общественному мнению сформироваться.

Я надеялась, что госпожа Либрек свяжется со мной и жалела лишь об одном, о том, что не взяла у старика ни её номера, ни адреса Лили. Теперь оставалось набраться терпения и ждать. А ждать, выполняя ответственное задание, казалось легче, нежели, сидя на диване.

Да чего уж там! Мне хотелось предстать перед Тулиновым не наивной школьницей с дебильной стрижкой под горшок, а зрелым человеком, сделавшим в жизни нечто стоящее.

Газировка закончилась. Смяв пустую банку, кинула её в урну для бумаг. Итак. Игнат жив. Маленькое письмо, написанное его рукой, являлось неопровержимым доказательством. Но теперь новые вопросы атаковали мозг. Почему Тулинов не связался со мной? Какие причины заставили человека самоустраниться? Что толкнуло его исчезнуть навсегда? Он думал, его забудут? Но я не забыла. Я твёрдо решила найти папочку и просто посмотреть в глаза.

Телефонный звонок разорвал ночную тишину.

– Настя? Как дела?

Мысленно я чертыхнулась.

– Ты звонишь в два часа ночи, чтобы узнать, как мои дела? Признайся, Макс, это твоих рук дело?

– Ты о чём?

– Не прикидывайся.
–  Я взглянула на улицу. Чёрный автомобиль мирно дремал под деревом.

– Что бы ты ни надумала, я тут ни при чём.

– Тогда кто? Кто установил за мной слежку?

Трубка помолчала.

– Слежку? Точно не я. Давай, так. Сиди дома, никуда не высовывайся, а я прилечу первым же рейсом.

С моих губ сорвался нервный смешок.