Синдром рыжей мыши
Шрифт:
Колдовское небо, волшебное зеркальное озеро… А справа к воде подкрадывалась Медвед-гора. Эта скала казалась мне похожей на чутко спящего большого пса – да простят меня люди, считающие её медведем. Хотя, возможно, эти люди просто решили, что Пёс-гора звучит не слишком романтично.
Он словно насторожил одно ухо – острый утёс, царапавший небо, – как будто наблюдал за нами в темноте.
И я прошептала – то ли ему,то ли Дэну:
– Я такая дурочка, притворялась мальчишкой…
Пёс молчал,и Дэн тоже, а небо двоилось, отражаясь в гладком зеркале воды…
И когда мы по узкому мостику зашли почти на сeредину озера – мне показалось, что мы падаем в космос. Я закружилась на месте, раскинув руки, и в моём космосе то и дело появлялся Дэн. Я не видела его лица из-за сияния множества звёзд, но знала, что он улыбается. И что он счастлив не меньше, чем я.
Когда меня начало вести в сторону, Дэн поймал меня в объятия и… Да, показал мне космос.
Мы целовались долго и вкусно, а потом я снова начала смеяться, впоминая свои нелепые переживания.
И тут Дэн спросил:
– Хочешь, здесь и переночуем? Ночь тёплая, и тут волшебно…
Дэн
Конечно, она согласилась. Мы подались в лагерь за спальными принадлежностями – я ещё прихватил с камбуза кем-то заботливо отложенный для нас ужин (быть ему завтраком) и Наташину гитару, – а потом вернулись обратно.
Устроились прямо на мостках, расстелив карематы и спальники. Долго считали звёзды, болтали о всякой ерунде и об очень важных вещах. Я бренчал на гитаре. мышка призналась, что давно в меня влюблена, и эта авантюра с походом была задумана ею как акт соблазнения такого классного меня. Хотя она не ожидала, что окажется при этом мальчишкой.
Ну как, призналась? Я это понял по некоторым обмолвкам и общей картине.
Вот такая у меня расчётливая и коварная мышка. Счастье просто, а не мышка.
А презервативы ей выдала заботливая сестрица. Прелесть.
У меня же из головы всё не выходили её слова, сказанные среди звёзд: «Я такая дурочка, притворялась мальчишкой…»
Я пытался представить, что «было бы если бы»,и в конце концов рассказал Саши про еще одну причину. Получается, уже двенадцатую.
– Знаешь, я ведь держался бы от маленькой тебя подальше, даже тыкай ты мне паспортом в нос, что тебе восемнадцать. Поэтому не переивай,и не стыдись нашего приключения. Мы оба накосячили, но космос видит, что это был единственный верный путь друг к другу, моя мышка. И я ему благoдарен. Стоит мне представить, что я мог тебя не узнать,и я будто бы снова падаю с той скалы.
– Ох… – прошептала Саши, прижимаясь ко мне теснее.
Много раз к нашему пристанищу подходили наглые парочки, но заметив, что «романтическое место» занято, сердито бурчали и топали искать другое. Даже Славик с Маринкой явились, змеи чешуйчатые. Мы и не слышали, как они приползли, – смеялись и целовались себе, – пока зеркальная тишина озера не донесла до нас тихий голос Маринки:
– Блин, какая милота эти детки!
– А ты не хотела ехать, - хмынул довольный Славик.
Полюбовавшись на мои выставленные вверх средние пальцы рук, братец с систер поржали и убрались восвояси…
Потом мы долго молча леали и смотрели на небо вокруг нас, почти засыпая, затем снова начинали болтать, пихаться и хохотать, или же обнимались и целовались…
В какой-то момент страсть вытеснила неловкось и прогнала неуместный смех, уступив место сладкой нежности, жарким стонам и рваным словам любви.
Слиянию тел. Сиянию душ…
И колючим пупырышкам…
И… о, да. Наконец-то в дело пошли мои резиновые запасы!
Ева
Утром Ева прoснулась с улыбкой на лице. А ещё – с песней, от которой не могла отделаться со вчерашнего вечера. Да и не хотела, по правде говоря, отделываться.
– Как хорошo от души, спят по ночам малыши, весело спят – кто в люльке, кто в коляске, - пела Ева, потягиваясь и ныряя в заросли. Рассвет только начинал разгораться,и ей хотелось пройтись возле озера, пока никто не встал.
Но оказалось, что насчёт «не встал» Ева ошиблась.
Возле озера стоял и кидал в него камни Серый. Камни подпрыгивали на воде – один, два, три, четыре, пять раз, - и тонули. Бард наклонялся, брал одной рукой новые, другой кидал – и вновь один, два, три, четыре, пять…
– Ловко.
Серый сам подпрыгнул от неожиданности не хуже камня, обернулся.
И сразу расплылся в улыбке.
– А-а-а, доброе утро. Как прошло вчерашнее свидание?
И вот вроде весело спросил. Но голос всё-таки чуть дрогнул,и в глазах было больше настороженности, чем веселья.
– Нормально прошло. Закат был красивый очень, а потом и звёзды выглянули.
– Знаешь, – Серый на секунду отвёл взгляд, - я на вас с Драго тоже хотел тотализатор организовать, но… Во-первых, что-то совсем нет настроения быть битым, а во-вторых…
Он запнулся, словно раздумывая.
– И что же во-вторых?
– Ева подняла брови и улыбнулась. Сейчас придумает что-нибудь каламбурное.
Но вместо каламбура бард сказал тихо и серьёзно:
– Не могу я на тебя спорить. На всех остальных могу, а на тебя нет. Смешно?
– Нет.
Ева подошла ближе и, протянув ладонь, взяла камень из руки Серого.
– Я никогда не умела так бросать камни, как ты. Научишь?
Парень молча кивнул и повернулся к озеру.
– Смотри, Сью.
Он показывал, Ева повторяла. Получалось плохо – пара прыжков, и камни тонули.
– Здесь просто практика нужна. Чем больше будешь тренироваться, тем лучшe они начнут прыгать.
– Хороший совет не только для камней, но и для самой жизни, Серёж. Чем больше на твоём пути камней,тем лучше ты их перепрыгиваешь…
– …Пока один из них не засветит тебе в лоб и не отправит в нокаут. – Ева засмеялась, а Серый продолжал: – Знаешь, мне кажется, я больше никогда и никого так не полюблю.
Она поперхнулась смехом и застыла, сжимая камень.
Нужно так ответить, чтобы понял. Так, чтобы не разочаровался в себе. Так, чтобы мог жить дальше.
– Я тоже думала нечто подобное про своего бывшего мужа, – сказала Ева тихо и в очередной раз швырнула камень в воду. Прыгать он не захотел, сразу утонул. – Что никогда и никого… Не зарекайся. Всё может быть и всё будет, я уверена.