Чтение онлайн

Мне было так тошно, что хотелось выть в голос, а еще лучше выпрыгнуть из своего тучного тела, из своей так горько разочаровавшей жизни, и, быть может, даже из этого так жестоко обманувшего мои надежды мира в целом.

«Как жить?» — вопрошала я себя в который уже раз. Если ни любовь, причем искренняя и бескорыстная, ни расчет, построенный на верности и заботе, не принесли мне ни чего кроме разбитого сердца, подорванного здоровья и убивающей апатии? Если бы ни нужда платить за квартиру да досадная потребность каждый день и помногу набивать свой желудок вредной пищей, я наверное перестала бы даже вставать с кровати, так сильно предательство второго мужа пошатнуло всякую веру в светлое будущее.

Как бы там ни было, мое желание убежать от реальности осуществилось настолько радикально и скоро, насколько это возможно лишь в высокобюджетных голливудских блокбастерах.

***

Я ехала на маршрутке к очередной клиентке, пребывающей в стадии «Восторженная невеста», с привычной целью накрасить и причесать это до отвращения прекрасное и счастливое создание. Мастером я по праву считалась первоклассным, а посему, в сезон свадеб, крупных праздников или выпускных за мной шла настоящая «охота».

В тот, в общем-то ничем не примечательный день, я стала свидетелем автомобильной аварии. Удрученно трясясь в обшарпанной маршрутке, бодро мчащей пассажиров по полупустой кольцевой, я взирала на проносящийся за окнами урбанистический пейзаж, буквально ощущая, как монотонно и обыденно вращается колесо моей судьбы. Вдруг, едущий впереди маршрутного такси бензовоз, разукрашенный симпатичными ромашками, вильнул на встречную, прямо в лоб груженой пластиковыми окнами газели. По счастью, расстояние между маршруткой и бензовозом было приличное, поэтому прозвучавший вслед за столкновением взрыв задел такси лишь краем. Оглушенная, я помнила, как машину накрыла жаркая волна воняющего бензином воздуха, как сидение подо мной ощутимо тряхнуло и я испуганно вскрикнула, рефлекторно закрывая лицо руками.

Открыть глаза мне привелось уже в чужом мире.

***

Андолор — островное государство, состоящее из восьми крупных островов, находилось в некой параллельной реальности, где-то между «Не может быть!» и «Какого черта?!». Досадно, что я попала туда, изрядно растеряв свой блеск, очарование молодости и надежду на вселенскую справедливость.

По уровню развития и социальному устройству это королевство застряло на границе увядающей эпохи Просвещения и грядущего промышленного прогресса. При этом его наполняла магия, дикая и неусмиренная, подобная беснующемуся лесному пожару или, быть может, даже библейскому Потопу. По крайне мере, когда я столкнулась с ней, мне казалось, что я тону.

Магия странным и причудливым образом переплеталась с распространенными здесь повсеместно паровыми механизмами и совсем не подчинялась женщинам, отчего последние считались в Андолоре существами слабыми и, по существу, второсортными. Хотя, конечно, девушки из знатных семей, невинные и правильно воспитанные, так же, как некогда и в моем родном мире, были товаром весьма ценным. Я же, по понятным причинам, ценность имела грошовую.

Вторым если не по силе, то по влиянию, сразу после законного правителя, здесь считался Магистериум — совет пяти Верховных магов-протекторов, хранителей магических скрижалей. Это всегда были аристократы, наделенные выдающимися способностями к магии и владеющие особыми тайными знаниями.

Это Тайное Знание воплощалось в древних письменах — «заповедных скрижалях», коих, по легендам, некогда было семь, но пара из них оказалась безвозвратно потеряна.

Скрижали передавались из поколения в поколение сильнейшему магу в роду, ибо только так сохранялся шанс, что древнее знание не угаснет, убив своей мощью носителя, а необратимо сольется с душою принявшего его.

Также существовала легенда, известная в Андолоре всем и каждому, что объединенные меж собой Скрижали являлись источником благодатной силы, знаменующей приход нового эры — дарующей людям невиданные ранее возможности и процветание. Того, кому согласно этой сказочке будет суждено соединить утраченное, в королевстве называли Знающий, и временами приравнивали если не к Божеству, то уж к Мессии как минимум.

Кстати говоря, андолорцы славились большой религиозностью и непоколебимой верой в собственную исключительность.

Как следствие, на «Большой земле», особенно её южном побережье, Андолор был известен своей нетерпимостью к инакомыслию и воинственностью. Своеобразные крестовые походы здесь случались не так чтобы редко, что объясняло существующее на островах плохо завуалированное рабство.

Попаданок этот мир до меня, похоже, не видывал. Впрочем, даже если такие здесь и водились, никто из них по доброй воле никогда бы не стал распространяться на сей счет. И хотя охота на еретиков в этом месте уже не велась столь яростно, как какое-то столетие назад, власть церкви все равно была велика и неоспорима.

Все это и еще многое другое я узнала от своего «дядюшки» — старого властного маразматика и, по совместительству, неприлично богатого отставного главы Тайного Приказа, некогда наводившего суеверный ужас на весь Андолор, а ныне — самого знаменитого сумасшедшего столицы. Но обо всем по порядку.

***

В некотором смысле, Андолор встретил свою новою жительницу красной ковровой дорожкой.

Я сидела на большом гладком пне. Приятно тёплом. Стоящее высоко в зените солнце припекало по-летнему, хотя, по всем признакам расцветающей природы, на дворе вовсю хозяйничала весна. Рядом, у ног, стоял мой неизменный чемоданчик с профессиональными причиндалами, а чуть в стороне, прямо у развилки широкой грунтовой дороги, как по заказу, высился кованный указатель с незнакомым названием на нем. Доминика, столица Андолора, пять верст.

— Андолор, — повторила я несколько раз вслух, воскрешая в памяти свои скудные познания в географии родной планеты, но ничего хотя бы отдаленно напоминающее сие название, на ум так и не пришло.

Правда, Доминика упорно ассоциировалась с Доминиканой, однако окружающий пейзаж никаких признаков того, что я нахожусь в Африке, не выдавал. Растительность и ландшафт здешних мест более всего напоминали Юго-Запад России, с его бескрайними пологими холмами и теплым климатом. Несмотря на происходящую чертовщину, я с наслаждением втянула в легкие солидную порцию чистейшего, напоенного ароматами цветущих плодовых деревьев воздуха. После бензинового смрада он воскрешал, словно глоток живой воды.

Скинув отороченный енотовым мехом пуховик, я подхватила чемоданчик и огляделась. Мысли о том, что я умерла и попала в рай, сразу пришлось отбросить как несостоятельные. Чуда не случилось. Боль от пережитого не осыпалась иссохшей скорлупой, что, на мой делитантский взгляд, служило неоспоримым доказательством того, что я, без сомнения, жива.

Осмотр места «прибытия» явил редковатый лиственный лес, сквозь деревья которого играла задорными бликами вода неизвестного водоема. По наитию, я двинулась навстречу этому манящему прохладой блеску.

У реки, не широкой и безмятежной, я обнаружила шалаш. В голове тут же всплыли обрывочные знания из курса уроков по истории с именем персоны, весьма уважающей этот спартанский вид жилища — дедушки Ленина. Объяв всю картину в целом, я истерично хихикнула. Вот стою, упитанная тетка в модных валенках, с пуховиком подмышкой и чемоданом в руке на берегу «Бог знает где», а рядом шалаш, в котором, по всей видимости, мне грозит заночевать. Вероятно, после этого я дозрею и до революции.

— Чего гогочешь, дурень? — донесся до меня скрипучий мужской голос, загубивший на корню все веселье.