Чтение онлайн

От этих слов Тай заволновался ещё больше. Всё выглядело так, будто взрослые сейчас уйдут, бросив его один на один с проблемой.

— Лично я никуда не спешу, — поджав губы, объявила я и, понимая, что обдеру себе все — и лицо, и руки — решительным шагом направилась к кустам.

— Ай! — с досадой воскликнула, схватившись и уколовшись о первую же ветку кустарника.

— Это мардигарская черная красавица, — обхватив меня за плечо и вынуждая отойти в сторону, сообщил Рэт. — Она знаменита не только крупными цветами редкого темно-фиолетового цвета, но и чрезвычайно длинными острыми шипами.

Не понимая, к чему Лорд клонит, я смотрела, как Уркайский достает из кармана своего камзола тонкие кожаные перчатки и не спеша их надевает.

***

Ярость, густо замешанная на жгучей обиде, разъедала меня изнутри. Я неслась по просторному холлу второго этажа, не замечая, что оставляю за собою след из темных подпалин. Случилось то, о чем так настойчиво меня предупреждал здравый смысл.

Проклятому отмороженному Лорду очень быстро наскучило играть в благородство. Даже очередное свидание в библиотеке, разумеется, почти сразу переросшее в страстные поцелуи, не помешало ему сделать то, что он сделал.

— Сегодня на приеме будет присутствовать Эктор Озарийский, — велев явившейся на зов служанке подать нам чай и закуски, внезапно сообщил Рэт.

Подходил к концу второй час нашей приватной встречи. От взаимных ласк кружилась голова, и я с превеликим трудом держала себя в руках, не позволяя Уркайскому пойти дальше. В конце концов, убедившись в моей непреклонности, которая, кажется, порядком его удивила, Рэтборн временно отступил. Однако, по тому голоду, которым горели его странно-серые глаза, становилось ясно — уже очень скоро попытки добиться моей полной капитуляции возобновятся. Под этим многообещающим взглядом у меня внутри всё сладко сжималось и замирало.

А пока Лорд решил вернуться к делам насущным и проверить, как я усвоила новые знания. Минут сорок мы потратили на то, чтобы превратить хотя бы часть теории в практику. Тому, как легко мне давались сложные магические формулы, нельзя было не удивиться. Словно я и магия были просто созданы друг для друга. К концу увлекательного занятия, которое пролетело как один миг, мне уже были доступны основные приемы любого уважающего себя шпиона. Забавно, что следящее заклинание называлось «глаз», а передающее на расстояние звук — «ухо». Соединенные же вместе, они почему-то превращались в «комора».

Был ли Рэт доволен моими успехами, понять было сложно. В какой-то момент он снова будто бы отдалился, возведя между нами невидимую прочную стену. Я старалась относиться к подобным качелям с пониманием. Вряд ли следовало ожидать, что такой противоречивый ожесточенный человек, как он, в одно мгновение превратится в кого-то куда более открытого и сговорчивого.

Вот только того, что последовало дальше, я ни ожидать, ни понять, ни уж тем более простить не могла.

Мы сели перекусить, и Рэтборн завел злосчастный разговор. Если бы я знала, к чему всё это приведет, то сразу бы выплеснула содержимое своей чашки в его наглую физиономию.

— Он — подданный соседствующей с нами на востоке Тарквинии, — продолжил Лорд. — Если быть точным, двоюродный племянник месяц назад коронованного Маринуса третьего. До недавнего времени, по данным разведки, Тарквиния готовила вторжение на Андалор. С приходом нового монарха обстановка резко изменилась. По крайней мере, они хотят, чтобы мы так считали. Эктор весьма близок к королю, хотя это и не афишируется. Он сильный маг и раскрыл всех, кого я пытался внедрить в его окружение.

Под ложечкой противно засосало от дурного предчувствия.

— По понятным причинам, — намекая на местные особенности половых различий, заметил Рэт, — некоторую беспечность он проявляет лишь в отношение женщин. Причем, предпочтения его весьма далеки от общепринятых идеалов.

Я снова удостоилась многозначительного взгляда, только в этот раз трепета он не вызывал. Глупое сердце отказывалось признавать надвигающуюся катастрофу.

— Тебе надлежит сделать всё, чтобы понравиться Озарийскому. Собственно, особо и делать-то ничего не придется, ты полностью в его вкусе. А уж с твоим поразительным талантом очаровывать даже самых недоверчивых, добиться того, чтобы он пожелал с тобой уединиться, будет не трудно.

— И для чего мне стремиться остаться с ним наедине? — не своим голосом поинтересовалась я.

Рэтборн, разумеется, тут же уловил моё отношение к происходящему, но даже и не подумал хоть как-то смягчить нанесенный им удар.

— Очевидно, чтобы навесить на него «комора». Для этого я тебя и готовил.

— Но разве он не почувствует магического воздействия? — не смогла скрыть своего недоумения.

— Совершенно точно — не сразу.

Делая вид, что приняла к сведению, отрывисто кивнула.

— А что мне делать, если он пожелает сделать наше знакомство более близким?.. — задала я решающий, проясняющий всё между нами вопрос.

Глава Тайного Приказа посмотрел на меня долгим давящим взглядом. На мгновение в груди даже вспыхнула робкая надежда, что сейчас он возьмет и отменит своё ужасное решение. Вспыхнула и погасла.

— В таком случае, ты сделаешь все, что нужно для дела, — с нажимом ответил он и напряженно замер, явно ожидая моих бурных протестов.

Но я не собиралась доставлять ему такое удовольствие и, медленно поднявшись с изящного, обтянутого набивным шёлком кресла, молча проследовала к выходу.

— Ты всё уяснила? — прилетело мне вослед, как контрольный выстрел в голову.

— Будь уверен — всё, — изо всех сил сдерживая рвущегося на свободу темного феникса, ответила, не оборачиваясь и, даже как следует не хлопнув дверью, вышла.

Снова я от него сбежала, только в этот раз совершенно раздавленная.

Теперь же, спеша в свою комнату, я, как безумная, то улыбалась, то остервенело вытирала с лица предательские слезы.

— А чего ты, собственно, дурочка, ожидала? — ища уединенное место подальше от этого мерзавца, спрашивала саму себя. — Все, в кого ты влюбляешься, рано или поздно тебя предают.

Перед глазами, как назло, навязчиво всплывал момент, как Рэт, весь такой до невозможности благородный и красивый, с длинной царапиной на лбу, в безвозвратно испорченной одежде выносит из зарослей колючего кустарника спасенного Фру-фру и вручает его в руки счастливому Таю. Как горят восторгом и восхищением глаза моего сынишки, как на мгновение смягчается линия вечно напряженного мужского рта. Словно Рэт впервые искренне хотел сказать ему что-то ободряющее…

Эта бередящая душу картина никак не желала меня оставлять. Отчего я начинала плакать и злиться ещё сильнее, пока, наконец, не прибежала в садовую беседку. Рухнув на деревянную скамью, закрыла лицо руками и глухо завыла не хуже пресловутого Фру-фру.