Чтение онлайн

12

Часам к одиннадцати в клетке уже сидели четыре собаки, не считая Принца. Вот именно — не считая, Принц что — щенок! А эти матерые, изворотливые, много повидавшие, много перетерпевшие на своем веку. А вот попались!

Можно, конечно, этому удивляться, да не очень — со всяким может случиться такая неприятность. Удивляло другое: слишком уж спокойно отнеслись к своему пребыванию в клетке пленники Егора Грачева. А раз не тревожит их это, значит, не ведают они, не чуют, что их ждет. А как же наследственная информация? Вот тут бы ей и сработать.

Да вот не сработала. Почему, спрашивается? Потому что ее нет, потому что такая информация по наследству не передается. Может, и попадали предки этих собак в подобное положение, может, и был у них подобный печальный опыт, но сами понимаете, из-за решетки потомков о нем не проинформируешь. Решетка, хотя и не очень густая, но крепкая. Зубами, даже собачьими, железа не перегрызешь.

Если больших, опытных собак не тревожило пребывание в клетке, то Принца и подавно. Над головой Принца было небо, по бокам и позади — улица, а впереди — Чемберлен. Следовательно, все в порядке. Правда Чемберлена Принц сейчас не видел, но зато слышал, как звонко постукивают о мостовую подковы. Успокоительная музыка. Цок, цок, цок. Убаюкивающая музыка. Разлуки нет и не будет. Цок, цок, цок. Под такую музыку можно в блаженном неведении въехать прямехонько в ад. Зажмурив глазенки, прислушивается счастливый Принц к чарующей музыке: цок, цок, цок. Так и хочется крикнуть: опомнись, Принц! Но зачем? Не поможет. Многие из нас по своему личному опыту знают, что не поможет. Все мы немного такие. Разве думаем мы, куда приведут нас те, кого мы любим — в рай или ад? От трезвых советов отмахиваемся, от голоса разума отмахиваемся. Все по боку, все, что может помешать и разлучить, прочь с дороги. И только оказавшись в аду (иные попадают в рай. Это факт. Немало людей, могут его засвидетельствовать. Но я сейчас не о тех говорю, кому жизнь вручила счастливый проездной билет, и потому прошу прощения у большинства влюбленных), начинаем запоздало соображать, куда это завела, завлекла нас беззаветная, безрассудная, нерассуждающая любовь. И это мы, люди, цари природы, высшие, разумные существа. Так что же требовать от Принца! Не виноват же он, что так горячо полюбилась ему эта печальная лошадь, запряженная помимо воли своей в колесницу собачьей смерти (простите мне, дорогой читатель, эти несколько выспренние слова. Но не скажешь словами инструкции: «повозка для транспортировки выловленных и безнадзорных собак». Не скажешь ведь?)

Нет, лучше не трогать сейчас счастливого Принца. Неведение — благо для него. Ему сейчас хорошо. Вот только пить хочется бедняге. Летнее солнце стало припекать — уже скоро полдень. И к тому же все горит внутри от переперченной и пересоленной котлеты, которой угостил Принца добрый человек.

Пить хочется Принцу.

И добрый человек догадался об этом. Повозка остановилась у водоразборной колонки. Егор Семенович достал из ящика под сиденьем оцинкованное ведро и старую эмалированную кастрюлю. Из ведра Егор Семенович напоил Чемберлена, а кастрюлю с водой поставил в клетку для своих пленников.

Изнывающий от жажды Принц мигом оказался у кастрюли. Пожалуй, он вылакал бы всю воду. Но какой-то одноглазый, неимоверно грязный пес бесцеремонно оттолкнул его. Принц вежливо тявкнул. Мол, извините, но я еще не утолил жажду. И тут же получил жестокий урок от одноглазого: уважай старших, сопливый щенок! Не лезь поперед батька! Не лезь! Понятно тебе?

Принц понял: тщетно пытаясь лизнуть свое кровоточащее ухо, он без возражений убрался в дальний угол клетки.

Прекрасный, залитый солнечным светом мир был полон неожиданностей — приятных и неприятных.

Цок, цок, — застучали подковы о мостовую. Принц успокоился. Правда, разодранное ухо болит. Ну что ж, надо потерпеть — поболит и перестанет. Зато Принц убедился на собственном опыте, что счастье и боль всегда рядом. Вот уж действительно неразлучная пара.

Примерно в половине двенадцатого повозка с пленными собаками въехала на набережную. И первый, в силу некоторых обстоятельств (о них в следующей главе), обратил на это внимание Вася Саенко, мой приятель, двенадцатилетний паренек, встречи с которым всегда доставляют мне большое удовольствие.

13

Мы давно знакомы с Васей и вполне доверяем друг другу, а иначе какая может быть дружба. У Васи нет от меня секретов, если не считать не принадлежащих ему лично. Тут уж Вася как сберкасса — гарантированная тайна вкладов. В этом я неоднократно убеждался. А во всех других случаях у Васи душа нараспашку — бери, что хочешь, пользуйся. И я однажды воспользовался… Но об этом как-нибудь в другой раз. А сейчас я расскажу только об обстоятельствах, а точнее, о деле, которое привело Васю в этот час на набережную, где его путь, по воле случая, скрестился с путем уже известных вам Егора Грачева, Чемберлена, Принца и его сородичей — заключенных собачьей тюрьмы на четырех колесах.

Кстати, я вовсе не зря сказал, что Васю привело на набережную дело. А то еще подумают, что он бездельник какой или, как говорят у нас в городе, — шатало. Есть, конечно, мальчишки, которые во время каникул гоняют по улицам без всякой цели. Вася не такой. Он всегда, в любое время чем-то занят, всегда работает — либо мыслит, либо действует. Пока чаще всего действует.

Впрочем, зачем это я расхваливаю Васю? Вы сами скоро увидите, какой он человек, мой приятель Вася Саенко. И потому, как обещано, — о деле. Оно очень не простое, это дело, как, впрочем, все у мальчишек, это только взрослым со стороны кажется, что у ребят все так, ничего серьезного… Обычное заблуждение забывчивых людей. Ну да бог с ними.

Итак, по порядку, насколько он возможен, когда рассказываешь о подлинной, невыдуманной жизни, в которой свой запутанный-перепутанный порядок.

Еще в начале зимы Вася прочитал в журнале рассказ об одном двенадцатилетнем мальчике, который сам сделал телескоп и при помощи его открыл новую звезду. Звезду ученые назвали именем этого мальчика. Очень может быть, что автор рассказа все это сочинил. Не знаю — не проверял. Вася тоже не проверял — ему не было дела до того, выдумка это или правда. Его увлекла сама идея. До чего же это здорово — открыть новую звезду. Короче говоря, Вася решил собственноручно сделать телескоп, а там уж только поспевайте ученые наносить на карты вновь открытые Василием Саенко звезды и планеты. Но… Вот тут-то и начинаются всякие «но». Для телескопа понадобилась оптика, и не какие-нибудь зажигательные стеклышки, а высококачественные линзы. Но линзы будут выдавать мальчикам бесплатно только при полном коммунизме. А пока гони за них денежки, и немалые. Ну а где же взять деньги человеку, когда он еще учащийся и зарплату не получает? Попросить у матери? Нет, совесть не позволит. У матери каждая копейка на счету, а после того как сбежал отец, ей и вовсе туго стало.

Сам Вася никогда не говорит про отца «сбежал». Убегают только трусы, а отец моряк, храбрый человек. Разве виноват отец, что полюбил тетю Мусю? Настоящая любовь кого угодно скрутит. Про такую любовь и в книжках пишут, и в кино ее показывают.

Вася взял как-то в школьной библиотеке книгу А. М. Горького. Прочитал сказку «Девушка и Смерть». Возвращая книгу, похвалил: «Во сказка!» Дежурный по библиотеке, старшеклассник Позднишев, недоверчиво спросил: «Тебе правда понравилась?» «Очень даже». «И ты все понял?» «А чего же — понял». «Врешь, конечно. Рано тебе такое понимать, — сказал Позднишев. — Но на всякий случай запомни, малец, — великий Горький показал этим произведением, что любовь сильнее смерти. Запомнил?» «Да», — сказал Вася. Он запомнил — любовь сильнее смерти. Так чего же люди пристают к отцу, чего хотят от него? Попробуй победи любовь, раз она такая сильная. Все это факт, но только нехорошо получается — отец, хотя и побежденный, но счастливый, а мать — несчастная. Мать, конечно, жаль. Очень уж она страдает, бедняжка, ничем ей не поможешь. Это мама, когда горюет, говорит про отца, что он сбежал. Плачет и кричит на всю квартиру. «У-у, ненавижу подлеца. И на кого он нас с тобой, сыночек, променял. На гадину, на змею, на шлюбку». Вот это уж напрасно. Несправедливо. Какая же тетя Муся гадина? Наоборот, она, если хотите знать, очень даже красивая. И славная.

Вася помнит: отец тогда взял его на теплоход, где служил боцманом. Показал он Васе на теплоходе все самое интересное, а потом говорит: «А тебя надо постричь, сын, оброс ты, весь залохматился». И отвел Васю в парикмахерскую теплохода. А там тетя Муся в белом халате, белом чепце, и лицо у нее такое — глаз не оторвешь.

Тетя Муся принялась обхаживать Васю: «Хочешь, мы тебе челочку сделаем? А может, чубчик хочешь?» И ножницами — чик-чик. И так приятно было Васе слушать певучий голос тети Муси, чувствовать прикосновение ее ласковых рук, вдыхать ее запах, что и словами не передашь. Будь Вася взрослым, таким, как отец, он, может, и сам женился бы на тете Мусе. А что, разве плохо иметь такую жену?

Счастье, что матери неизвестны подобные Васины мысли. Ох и вздрючила бы она его, век бы жениться не хотелось, до самой старости. Даже на прекрасной акробатке из цирка, пленившей однажды, и надолго, Васино сердце, даже на сестрах Вертинских, и даже… но это имя секретное, так что извините… Словом, есть такая девчонка в шестом классе. Так себе девчонка, далеко не красавица, но как стрельнет в Васю черными своими глазищами, так у бедняги мурашки начинают бегать по телу. Десять тысяч муравьев. Миллион. Жуть!