Чтение онлайн

— То есть, это подарок?

— Да, Бэзил, мой подарок. Дневники, вырезки из газет, кое-какие записи…

Она положила обе ладони на его локоть.

— Вот ведь как получилось, — сказал он. — Кто бы мог подумать…

Над стойкой оформления билетов побежали красные буквы, объявлявшие посадку на рейс Сингапур — Бангкок.

— Я всегда улетал отсюда с легким сердцем, — сказал он. — А теперь словно все перевернулось. Может…

— Не может, Бэзил. Это маленькая страна, и отсюда не посылают корреспондентов в Россию, потому что для здешних такое — как полет на Луну. Но случается, что получишь отпуск, и вдруг возникает зуд отправиться на край света… Да и Бангкок, где ты пока обретаешься, совсем рядом, а от Гари Шпиндлера мы там найдем где спрятаться…

— Я буду помнить тебя всегда, Барбара, — сказал Бэзил. — В Бангкоке я останусь недолго.

— Неглинный переулок, — хорошо выговорила она. — А потом?

— Неглинный переулок, номер четырнадцать, комната двадцать два. Внизу магазин, за углом через улицу ресторан и гостиница под названием «Будапешт». Рядом банк.

— Запомнила. Рядом банк. Тебе пора, дорогой…

— Не будем оглядываться, — сказал себе Бэзил.

— Не будем.

Стоя на ленте транспортера, тащившего его к воротам, обозначенным в посадочном талоне, он попытался заставить себя ни о чем не думать…

В самолете над спинками кресел раскачивались и вертелись синие, зеленые и розовые чалмы. Даже дети выглядели в них миниатюрными копиями родителей, только без усов и клинообразных бородок. Женщин в черных платках рассадили, как в мечети, по другую сторону прохода. Правоверные, объяснил сосед в полосатом халате, летели на встречу с единоверцами в Таиланд. «Ислам как путь жизни» — сверкала тисненая надпись на папке, лежавшей на его коленях…

Шасси самолета коснулось посадочной полосы в бангкокском аэропорту Донмыонг. Бэзил проснулся. В иллюминаторе ярко, ослепляюще и радостно светило солнце. За аэродромным полем неторопливо перемещались фигурки с клюшками для гольфа, катил оранжевый мини-автомобильчик с сине-белым зонтом над холодильником с напитками.

На полторы тысячи километров ближе к Москве.

Три длинных и два коротких, три длинных и два коротких…

Позывные с пульта в швейцарской.

Хозяин самого большого в мире ресторана «Чокичай» — восемьсот официанток, два квадратных километра настилов над болотом в пригороде Бангкока, заставленных столиками, — машинально взглянул в зеркало. Вдел ноги в лакированные штиблеты, вздохнул и спросил в переговорное устройство, настырно подававшее сигналы:

— Кто?

— Капитан Супичай, хозяин… С ним дипломат… Индекс номерного знака восемьдесят два. По списку министерства иностранных дел такие индексы — у машин русских, — сказал старший дежурный.

— Какие цифры дальше?

— Три ноля и один.

— Никакого внимания, если капитан не обратится с пожеланием. Ясно?

Три ноля и единица на плашках номерных знаков всех посольств означали автомобили резидентов разведок, работающих под дипломатическими крышами. Если капитану хочется встретиться с одним из них, затерявшись среди трех тысяч четырехсот столиков знаменитого заведения, попавшего в книгу рекордов Гиннеса, пусть затеряется. Если угодно получить огороженную зарослями и лианами особую веранду, пусть соизволит попросить… Хозяин включил монитор, соединенный с видеокамерой на входе.

Метрдотель величаво сопровождал Супичая и русского. Под горбатым мостиком в протоке толкались лоснящимися оливковыми спинами рыбы, выловленные в Меконге, на лаосской границе. Рыбы назывались «нам-пу» и более нигде в мире не водились. Помощники поваров вылавливали сачками экземпляры, выбранные клиентами.

— Вам нравится это место, господин Дроздов? — поинтересовался Супичай.

Он поглядывал на длинного русского консула, для чего приходилось задирать голову, при этом Супичай ощущал, как на затылке волосы налезают на воротник. Устав и общепринятое правило предписывали высоко выстриженный затылок. Отпущенная или, по-военному говоря, запущенная прическа являлась данью занимаемой должности.

Хозяин «Чокичая» сделал свой ресторан всемирно известным с помощью одной-единственной фразы в газетной заметке. За эту фразу обозревателю из «Бангкок пост» пришлось предоставить пожизненное право бесплатного обслуживания. Обозреватель сообщил своим читателям, что его обслуживали летающие официантки. Девушки в матросках и голубых шортах, оранжевых и розовых чулках с якорьками по шву скользили между столиками на роликовых коньках, высоко вздымая подносы. Но все-таки не летали…

Поэтому капитан:

— Что-то не летают, Ворапонг?

— Совершенно справедливо, господин капитан. Не летают. Исключительно временное явление. Мы приносим извинения, сэр… Скоро полетят, вот только научатся набирать предполетную скорость.

Из уважения к гостю говорили по-английски.

Они выбрали столик у бамбуковых перил, за которыми открывался пустырь, заросший желтым ковылем и камышами с седыми метелками, волнами колышущимися под ветром. Иногда, распластав крылья, в эти волны бросались с раскрытыми клювами, похожими на плоскогубцы, крупные сороки. Оранжевое солнце, зажатое между набухавших туч, золотило разнокалиберные рюмки, подвешенные над столиками в деревянных гнездах.

Официант по винам с хрустом свернул алюминиевую пробку с квадратной бутылки виски «Олд Парр».

Рассаживаясь, Супичай и Дроздов одновременно рассмеялись. Их встречи становились почти традицией. На первой встрече консул, не рассчитав собственного роста, зацепил головой полку с гнездами для рюмок в пивной «Мюнхен» и оказался засыпанным битым стеклом. Расколовшаяся посуда считалась у русских доброй приметой, и капитан не опасался задеть самолюбие Дроздова.

Тучи сомкнулись, оранжевый глаз солнца закрылся. Сервировка обрела естественный окрас. Голубой рисунок на фарфоровых пиалах углубился, загустел.

Супичай и Дроздов пригубили за встречу.

Креветки, лангусты, крабы, кальмары, морские черви с распаренной и разваренной зеленью, сладкую свинину и буйволятину, пропитанные специями, клейкий «лаосский» рис ели не торопясь, изредка обмениваясь короткими замечаниями и советами касательно сдабривания блюд соусами. Молчание не тяготило разведчиков. Не стоило приступать к серьезной беседе, забыв про остывающие яства. Обед оплачивался соответствующими конторами — офицеры платили на равных из выделенных им на такие встречи сумм, так что съесть все без остатка и со вкусом являлось служебным долгом. Казенные деньги не бросают на ветер.

По второму глотку сделали за наметившееся сотрудничество. Лотосовый кисель принесли, когда они говорили о футбольном матче между университетскими командами. Посмеялись неудаче сборной дипломатического корпуса в игре против клуба бизнесменов. Первый секретарь уругвайского посольства закатил мяч в ворота собственной команды.

— Раз уж мы заговорили об успехах бизнесменов… — сказал Супичай и замолчал, снимая салфетку с колен.

Дроздов ждал.

— Раз уж мы заговорили о них?

— В этом городе, господин Дроздов, несколько дней находился гражданин вашей страны Севастьянов. Насколько нам известно, он уехал в Сингапур. Кажется, он встречался с представителями Индо-Австралийского банка и «Бэнк оф Америка». Не помню точно, с кем. Да это и не столь важно…