Чтение онлайн

— Что же показалось важным, господин Супичай?

— Пустячная история, не подтвержденная пока документально. История о связях некоторых держателей акций Индо-Австралийского банка с героиновым бизнесом. Бангкокское отделение этого банка находится под подозрением как стиральная машина и канал перекачки героиновых денег в нормальный финансовый оборот. Это отделение, по нашей агентурной информации, выступает инструментом прививки грязных денег к «голубым», то есть заслуживающим уважения…

— Итак, Севастьянов?

— Мы выявили слежку за ним в гостинице «Амбассадор». Затем его снимали телеобъективом в аэропорту перед вылетом в Сингапур. Кроме того…

Супичай ложечкой поворошил на дне пиалы остатки кисельной гущи. Он ждал проявления интереса к теме.

— Кроме того? — проявил интерес Дроздов.

— Мне неприятно вторгаться в частную жизнь ваших сограждан… Однако, пришлось, поскольку слежка велась и за его отношениями интимного характера с русской леди, женой первого секретаря вашего посольства господина Немчины…

Капитан справился с записью на костяной пластинке, вставленной в его портмоне.

— Госпожой Клывды… Прошу извинить произношение.

— Имя произнесено безупречно, господин Супичай, — сказал Дроздов. Клавдия… Кто же проводил слежку? Спецслужба третьей страны?

Капитан большим пальцем стер надпись на пластинке. Захлопнул портмоне.

— Не берусь утверждать, что именно так, господин Дроздов. Агентурное наблюдение велось известной в наших краях частной фирмой «Деловые советы и защита», предоставляющей платные услуги на основе соответствующих соглашений. При этом мне представляется, что здесь-то, как говорится, и стоит основная точка… Владелец «Деловых советов и защиты» является отцом директора бангкокского отделения Индо-Австралийского банка, с которым Севастьянов имел контакт.

— Вы предполагаете, что партнеры собирают компрометирующие материалы на Севастьянова? А если это рутинная проверка серьезности его деловых намерений?

— Мы вправе только предполагать.

— Попытку компрометации?

— И все остальное. Частную агентуру, бывает, нанимают правительственные службы. Например, вербуют через третье лицо…

— С какой же целью?

— Мы не всезнайки, господин Дроздов.

— Ваша практика, дорогой капитан, — сказал Дроздов, — как и ваш опыт… Смотрите-ка… Индо-Австралийский банк — это стиральная машина. Связан родственными узами с фирмой «Деловые советы и защита». Севастьянов вступает в переговоры с главой бангкокского отделения Индо-Австралийского банка и немедленно оказывается под наблюдением «Деловых советов и защиты». Это не партнерство, а скорее противостояние!

— Логично предположить, что идет какой-то сложный и тщательно скрываемый спор. Севастьянов проявляет активность. Может быть, Индо-Австралийский банк задерживает выплату каких-то сумм организации, которую представляет Севастьянов. Допустимо, что и не сам банк, а кто-то из его значительных клиентов… Возможно также, что деньги, которые хочет вытянуть Севастьянов, срослись с грязными. Их бы и рады возвратить, чтобы покончить со спором, да не в состоянии. Снять большую сумму с какого-то счета — значит привести в движение тщательно скрываемую цепь связей, тянущуюся к стиральной машине… А мы немедленно уловим это движение и выявим ту часть цепи, которая пока ещё для нас пунктир… Может так быть?

Дроздов кивнул.

— Отсюда и слежка за Севастьяновым… Вы знаете, насколько это дорогое удовольствие. А ради друзей или дружественных партнеров, господин Дроздов, на такого рода расходы не идут…

— Соображения интересные, — сказал Дроздов.

Супичай встал из-за стола первым. Он знал все-таки, что перед ним подполковник.

После трапезы всякий клиент «Чокичая» получал на стоянке свой автомобиль отмытым до зеркального блеска.

Вписываясь в своей мощной «тойоте-крессиде» в поворот скоростного шоссе, проложенного по эстакаде над Бангкоком, Дроздов скорее по привычке, чем надобности, взглянул в зеркало заднего вида.

Все реже в последние месяцы тянулись «хвосты». Отделались от страхов, которых набирались в американских спецшколах?

Дроздов подумал: «Вот тебе и бухгалтер, вот тебе и тихоня».

Когда дежурный посольства на Саторн-роуд, заметив на экране монитора консульскую машину, раздвинул автоматические ворота, у Дроздова уже почти сложился текст донесения в Москву.

Едва открыв дверь в мезонин, Дроздов услышал дребезжание телефона.

— Консульский отдел, — сказал он в трубку.

— Николай, это Шемякин…

— Из дальних странствий возвратясь! Ты мне маску с Бали доставил? Говори сразу…

— Я иду к тебе, — сказал Шемякин.

Дроздов сполоснул руки в крохотном умывальнике, включил кофеварку. Привычно ссутулившись, взглянул в окно.

На «психодроме» журналист, задержавшись на минуту, смешил прогуливавшихся Немчин. Клава прикладывала ладони к щекам. Ее муж протягивал Шемякину какие-то деньги.

Консул вернулся в кабинетик.

По регистрационному журналу отпуск Немчинам предстоял через полтора месяца. Свидание Клавы и Севастьянова в «Амбассадоре» ускоряло выезд и превращало его в окончательный отъезд. Приходилось выселять способного дипломата. Но Дроздов не мог подвергать малейшему риску операцию, развивавшуюся вопреки многим опасениям и по фантастически дерзкому замыслу. Шантаж Севастьянова могли начать с Клавы, в Бангкоке.

— Входите! — отозвался он на стук в дверь. — Там кофеварка включена, и питье, верно, сготовилось…

Следовало ещё продумать формулировку для посла.

В прихожей грохнуло. Сильно пахнуло кофе.

— Разбил и пролил?

Шемякин в дверях развел руками.

— Разбил и пролил… Тряпка есть?

Пока варился новый кофе, оба молчали.

— Николай, — сказал журналист, — что такое для тебя Севастьянов? Парень, летевший со мной в Сингапур…

Дроздов осмотрел чашки. У обеих отбились ручки. Он разлил кофе. Отпил и крякнул.

— Человек. Русский человек… А почему такой вопрос?

Пока Шемякин говорил речь в защиту сингапурского бухгалтера, готовившегося к героическому поступку, он не притронулся к кофе.

Дроздов не задавал вопросов и не уточнял деталей. Равнодушно катал чашку без ручки между лопатообразными ладонями.

Бэзил разнервничался. Консула словно подменили. Потом Шемякин сообразил: между дроздовских губ не дымила сигарета.

— Ты курить, что ли, бросил?

— Бросил, — сказал Дроздов. — Хорошо теперь себя чувствую…

Встал, ссутулившись.

— Может, ты думаешь, я выдумал про Севастьянова? — спросил Шемякин.

— Может, и не выдумал…

— Тогда надо что-то для него сделать! Поддержать… А ты зеваешь во весь рот от скуки.

— Сделай…

— Слушай, Николай, ты меня не понял… Парень в одиночку ввязывается в жуткую свалку. Не завтра, так послезавтра… Я чувствую… Нужно помочь. У тебя ведь власть… есть возможность поддержать…

— Вот и поддержи.

— Что значит — поддержи? Не я консул, а ты!