Чтение онлайн

— Отец, очнись, ты готов послать ребенка на смерть?

Лорд Викен разозлился.

— А ты понимаешь, насколько крайняя нужда заставляет нас идти на такое? Мы не можем себе позволить развязать войну, когда нам вздумается перебить максимальное количество пиратов. Война, как и всё в этом мире упирается в некие материальные, я б даже сказал меркантильные, интересы. Мы потратились на нее, Синто и Тропез, и мы должны возместить траты. А для этого надо знать, где и как хранится награбленное.

— Вряд ли оно хранится, они не драконы, чтоб спать на сокровищах.

— Меньше сказок надо было читать, а больше книг по политологии и экономике, — зло сказал отец. — Хранится недолго и перепродается. Кому? И не надо вспоминать про Депру, там скупают медикаменты и драгоценности, а руда и зерно им даром не нужны. Зерно с Эбанденс всплыло в ЕвСе, в американском секторе. Вот так-то. Цели две — добыча, чтоб окупить затраты, и выяснение контактов, легализующих и реализующих товар. Взрослого посылать сейчас бесполезно, Радик Назаров приживался почти год, мы не можем столько ждать. А дети не вызывают столько подозрений. Послать кого-то из Синто пусть и постарше, тоже не можем…

— Почему? — все же спросила я.

— Нет ни психов-родителей, ни подходящих кандидатур. Да и слишком чистенькие у нас дети. В том смысле, что ни антител в крови, ни спец-ферментов, при желании все можно было бы изобразить, только как говорится сумма оплаты меньше себестоимости пласт-чека.

— Отец, ну как ты не понимаешь? Цель не оправдывает средства!

— Правда, дочка? Хорошо, что твоя мама иначе считала!

Лучше б ударил, ненавижу.

— Не уравнивай угрозу бомбежки Синто и смерть взрослой женщины, с попыткой спасти чей-то бизнес и смертью ребенка!

— Дура! Никогда не видела дальше своего носа! Мы в торговой изоляции благодаря пиратам, они паразитируют на нас! Стоит им уничтожить пару лайнеров со студентами и что с нами будет? Будем сидеть уже в полной изоляции. За наши деньги нас же убивают. Кто в ЕвСе поддерживает пиратов? Кто раз за разом разворачивает травлю Синто? Почему? Зачем? Когда мы будем в изоляции, найдутся ли у нас возможности противостоять экспансии военной или культурной? У нас кислородная планета с прекрасным климатом, и мы, по мнению некоторых, сидим на ней как собака на сене. А может, ты не знаешь, что случилось с Геей?

Знаю, отлично знаю. Гея, как и Синто, была в самоизоляции, занимаясь в основном земледелием, население исповедовало близость к природе, ненасилие и тому подобное. Прожили они так почти двести лет, а потом напали плохие дяди, но хорошие их защитили. И эти самые хорошие, хины, поступили с местными как, европейцы с индейцами на Земле Изначальной, разве что менее кроваво. Выдавили их на границы терраформирования, а кто не ушел — ассимилировался. Теперь Гея — житница Хинской Империи, а изначальные гейцы всюду упоминаются только как безобидные идиоты.

Я скисла, у меня не находилось доводов, чтоб продолжить спор. Вызвали Тукина. Отец вкратце изложил задачу, стоящую перед ним. Глаза Тукина загорелись, ну конечно же, какой мальчишка не мечтает о подвигах.

Перед глазами встало лицо Хореса. «- Чего бы ты хотел? — Я стер бы себе память, до того момента, до разговора с отцом… я хотел бы стать снова глупым ребенком, и отказаться. Отказаться.»

Тукин смотрит на меня вопросительно, он не понимает, почему его обожаемая наставница такая мрачная.

— Подумай, с чем ты можешь столкнуться, выполняя это задание, — сказала я, — ты ведь отбивался от домоганий инструктора, и за это попал в карцер. А что тебя ждет у пиратов? Подумай.

Он опускает глаза и задумывается. Потом, очень серьезно глядя мне в глаза, говорит

— Я думаю что смог бы… Что это разные вещи, тогда и теперь… И ведь это не обязательно, это не прописывается в плане?

— Нет, конечно, — поспешил ответить отец.

Я в бешенстве ударила кулаком по столу.

— Смог бы? Да ты не можешь назвать вещи своими именами, — прорычала я.

Курсант Тукин спокойно перечислил всё, что он, по его мнению, смог бы. Отец остался доволен, а из меня выпустили воздух.

«Ну всё, я умываю руки», сказал Понтий Пилат. Какую именно кару ему потом за это выдали, я сейчас не вспомню, но помню, что страшную. Я умываю руки тоже, ни на кого не глядя, выхожу из комнаты, я сделала все что могла, и не вижу, что можно сделать еще, пусть мужчины разбираются со своими мужскими проблемами сами. Без меня.

В эту ночь мне приснилось, что я снимаю маску, а под ней ничего нет, серая пустота. Подскочила с кровати и бросилась к зеркалу, ужасно глупо. Я давно уже не снимала маску на ночь, зачем, мне было в ней комфортно, я не хотела с ней расставаться и на утро лишь обновляла ее.

Я знала, что нарушаю технику безопасности по работе с пси-техниками, но она же требовала первым делом убрать травмирующий фактор. А как его уберешь? Куда деть Хореса, Вольфа, Синоби, Илис, Таксона теперь еще и Тукина? Куда деть готовящуюся войну? Где я здесь найду человека, который подберет те слова, что растопят лед намерзший на моей душе.

Я вообще такого не найду. Вольф мог бы, до всех этих переломов, но не сейчас. Мама Яна далеко и не поймет всего, дедушка Синоби еще хуже чем отец, у брата свои проблемы, и пусть Судьба поможет ему с ними справиться. А просить помощи у Синоби-Туков я не считала возможным, ведь они обязаны о каждом шаге докладывать Первому Синоби. Я должна справляться одна, я и справляюсь.

На следующий день позвонил отец.

— Попрощайся с Тукиным, — приказал он и отключился.

Я нашла Тукина, он был чуть обижен на меня. Ха… А вот я не обижена. Я убить его готова. Любила — убила. Ладно, не буду усугублять ситуацию, я не настолько глупа.

— Джек Тукин, возвращайся.

Я обняла его худенькую фигурку, редко мужчины бывают меньше меня ростом, и поцеловала в лоб. Развернулась и пошла прочь, загадав, что если окликнет, то не вернется. Вообще-то я не играю в подобные игры с Судьбой, но в этот раз. Он не издал ни звука, я не обернулась, ритуал соблюден.

А еще через несколько дней, я пришла к Дину Таксону с антипарализатором, гаджетом с помощью которого восстанавливают чувствительность, неофициальное пыточное устройство. Никакого вспоминания навыков допроса. Зачем? Я действовала антипарализатором, как гейша меховой варежкой. Я прикасалась к нему только гаджетом и только к тому, что выше пояса, результат превзошел все ожидания. Дин действительно болен, раз боль привела к сексуальной разрядке, может его в детстве по голове били? Всё оказалось не настолько гадко, как могло бы быть, ведь по сути я приносила не боль, а наслаждение. Часть меня поняла, что хочет повторения, а другая зашлась воплем презрения к себе и всему миру. К которому голосу присоединится, сознание не решило, и я молча оставила Дина приходить в себя. Надеюсь, его завтра не будет дергать, и он не выдаст нашего времяпрепровождения.