Чтение онлайн

Ронан согласился, с некоторым смущением, правда. А я была очень рада, сколько себя помню, всегда хорошо засыпала, если рядом кто-то есть. Со временем это почти вытравилось, но всё равно, спать вдвоем на одной постели мне спокойно и радостно.

Илис вскрыла себе вены под нашей дверью, дура.

Таксон нашел ее и оттащил в лазарет. Спасибо, что убрали кровь, и Ронан так ничего и не узнав, улетел рано утром. Я сообщила болящей, что отключила визор после первого звонка и спектакль пропал, ввиду отсутствия зрителей. Может я и жестокая сука, но если ты совершаешь подлость, будь готов получить сполна — не жди что те, кто помог и вместо благодарности получил плевок, будут тебе сочувствовать. Я готова, я помню об обещании Хоресу, и если не смогу его выполнить — я готова получить сполна. Поэтому имею право бить эту лежачую. Сука, тварь, ведь если попросила бы, итак помогли бы, я сама думала, как рассчитаться с долгами и откупить ее.

Она прикинулась обморочной и никак не среагировала на мои слова, ну и ладно. Я рассказала Таксону всё в подробностях — это агентство ЯГТС (я где-то слышал) донесет информацию до всех заинтересованных.

Ронану я рассказала о неудачном суициде, и в который раз убедилась, что подача информации зачастую важнее этой самой информации. Рассказала так, как увидела ситуацию я. Гадкая попытка мести, потому что если бы брат увидел ее в крови или мертвую, очень вероятно, что крайней оказалась бы я. А разбивать семью, это то, что синто не прощают, как впрочем, неблагодарности и предательства. Надеюсь, что брат справится со своими чувствами, и она уже ни чем не сможет ему навредить.

Я погрузилась в работу, Илис валялась в лазарете уже не с физической, а психической болячкой — нежелание жить, знаете ли. А я занималась летчиками. То, что я проводила с ними всё свое время, имело положительную сторону, я для них стала чем-то вроде строгого, но уважаемого отца. Не матери, ни в коем случае, именно отца. Они обращались ко мне «леди», так как если бы это был чин. «Разрешите доложить, леди», «слушаюсь, леди». Я приняла эту роль, если с моими спец-курсантами, которых я увы забросила, я позволяла себе некоторую мягкость и чуткость, то с летчиками я была «железной леди». Это себя оправдало, они были готовы ради меня на все и слушались беспрекословно. Хоть что-то мне удалось на все сто. Мои спец-курсанты видели меня только в выходной и то мельком ими теперь занимались профессионалы. К чете Синоби-Тук добавились еще двое — пожилые мужчины, агенты на пенсии один из семьи Синоби другой Шур.

Из-за негативных эмоций, а может отсутствия положительных, и длительной усталости, отягощенной нехваткой сна, у меня началась депрессия. Все синто знают, что надо делать в этом случае, ведь мы нация, свихнутая на здоровье телесном и душевном. Но не получалось, главная проблема была в том, что не хотелось работать с собой, не хотелось пси-практиками навязывать себе искаженную картину мира. Хватит и того, что со времени прилета конструкторов, я каждое утро «надевала маску». Простенькая практика, когда ты надеваешь воображаемую маску, она впитывается в лицо и ты в ней, пока не снимешь. Можно сказать, что это очень облегченный вариант зеркала. Это помогало мне справляться с враждебным отношением со стороны наших, помогало быть железной леди в работе с летчиками. Помогло легко пережить предательство Илис. И выходку Таксона.

В один из вечеров Таксон опять меня поджидал, его дверь первая в коридоре и он держит ее приоткрытой, как консьерж, наблюдая, кто и когда пришел и ушел. Мне не хотелось с ним разговаривать, во-первых, такие вечерние разговоры у меня стали стойко ассоциироваться с серьезными неприятностями. А во-вторых, в последнее время между нами нарастала какая-то напряженность, так если бы он вдруг влюбился в меня без памяти. Он, то бросал взгляды исподтишка, то наоборот чересчур пристально меня разглядывал. Но отказывать в разговоре не стала, ведь он по-прежнему мои глаза и уши, и не раз доказывал, если не преданность, то лояльность. Он завел меня к себе и крутился, не подымая глаз и не начиная разговора.

— Дин в чем дело? — несколько раздраженно спросила я.

— Леди ВикСин, я всегда помогал вам, чем только мог… и никогда не просил награды… — вот гадство, а у меня сейчас полный ноль на счету, сразу подумалось мне. Я попыталась что-либо сказать, но он перебил.

— Деньги мне не нужны, мне некуда их тратить…

— Тогда какой награды вы хотите? — осторожно спросила я.

Он замер как человек перед прыжком.

— Вы ведь умеете причинять боль?

От этого вопроса меня пробрала дрожь, слишком похожие интонации я уже слышала. Нет, я знала историю Таксона, но надеялась, что это знание никогда мне не понадобится. Я отвернулась к нему спиной, чтоб иметь возможность прийти в себя.

Он пошел в атаку.

— Я знаю, что Вольф вам все рассказал и после этого вы не стали ко мне хуже относиться. Вы знаете причины моего увольнения…

Да уж, я знала, что Дин отдал себя в руки одному молодчику, тот вошел в раж и чуть не убил его. Потом досталось всем и тому, и Таксону, которого поперли из армии, досрочно, без выплат, разорвав контракт. Имея чин полковника, он оказался в пустоте. А как же, он запятнал мундир, те кто трахает молоденьких подчиненных, тоже вроде как пятнают, но это дело привычное, а тут — скандал. После мытарств, ему повезло, Вольф приютил его у себя, поставив жесткие ограничения на личную жизнь. Таксон смирился и никогда не разочаровывал благодетеля. Внимательность, усидчивость и быстрый ум позволили ему занять должность заместителя ректора, и Вольф свалил на него всю возню с документами по хозяйской части. Я знала все это и не видела причин для негативного отношения к Таксону, до сегодняшнего дня.

Между тем он продолжил.

— Вы недавно видели следы от ожогов, и тоже не среагировали, — мне захотелось ударить себя по лбу, видела и не обратила внимания. — Я восхищаюсь вами с первого дня, с того ролика о дуэли. А в последнее время, вы такая… я не могу на вас спокойно смотреть.

Я молчала, потому что если открою рот, это будет что-то вообще нецензурное.

— Когда Вольф был рядом, я не мог надеяться на что-то, но его нет, и долго не будет. Я не прошу многого. Я не прошу ничего сексуального, ничего такого, что могло бы вас оскорбить.

Я ухватилась за мелькнувшую фразу.

— Так вот по какой причине вы проинформировали меня о болезни?

— Не только, мне Вольф тоже нужен живым. Я раздражаю Ларсона, и если он станет ректором, меня, может, и не уволят, но кровь пить начнут.

Да, правда, Ларсон никогда открыто не проявлял негативных чувств к Таксону и не делал ничего, мешавшего работе, но не любил его однозначно.

— Леди, пожалуйста, ведь вас учили вести допросы не калеча подозреваемого? Наверняка учили. Так освежите свои навыки, — продолжал Таксон.

— Дин! Мне не нравится причинять боль! Абсолютно! И вы очень не вовремя с вашей… просьбой.

— Вы не говорите нет…

Чтоб ты пропал, я не могу тебя послать во все врата вселенной, хоть и очень хочется.

— Не говорю.

— Я вас не тороплю.

Вот спасибо, извращенец.

На том и расстались, вот ведь, и вроде бы не оскорбил ничем, а чувство такое будто в дерьме вывалял, и в морду не дашь… Может перебесится…

Прошло буквально два дня, я только восстановила душевное равновесие, в учебку прилетел отец. Он вызвал меня к себе на закрытую территорию спец- курсантов. Дурные предчувствия опять принялись орать во весь голос.

— Нам нужен человек в пиратском секторе — отец не любит тратить время попусту.

— А причем тут я?… И мои курсанты?

— При том. Мы рассмотрели все кандидатуры, Тукин подходит.

Нет, это уж слишком.

— Куда он подходит!? Ему двенадцать! Двенадцать!

— Сядь и успокойся — ледяной тон, как раз то, что надо чтоб остановить истерику.

Я села, но не успокоилась.

— Нужен человек, не вызывающий подозрений. Мальчишка сбежавший из учебки, прятавшийся, и наконец нашедший возможность сбежать с Дезерт не вызовет подозрений. И он лучший, он сможет выполнить задание.