Чтение онлайн

Дебюсси задумалась.

– Да, синто, ты права, я не хочу ей зла. Я люблю эту девочку, - сказала она с вызовом после раздумий.

– Любите так, что готовы пожертвовать своими интересами ради нее, или так, что любым способом будете удерживать рядом с собой?

– Ты наглая тварь, - было мне ответом.

– Я ее друг, и вижу, что она в тупике, выход из которого - перебить всех или умереть самой. Если она опять вернется к тем же людям, в ту же ситуацию, то будет опасна. Если она не убьет себя, то нет гарантии, что она не попытается отомстить тем, кто ее сломал.

Дебюсси опять задумалась.

– У тебя есть план?
– спросила она.

– Есть.

– Ну и?..

– Рассказывать сейчас ничего не буду. Нужно готовить летчиков, я одна не справляюсь.

– Интересно, кто поставит девчонку, год как из училища, на инструкторскую работу?

– Может и поставят... Спасибо вам, - сказала я на прощание.

В день отлета Илис слегла с высокой температурой. Диагноз оказался страшненьким - мутоксоплазмоз. Я, как выяснилось, была носителем, Илис, имея пониженный иммунитет, во время сна получала б'oльшую дозу инфекции, чем остальные. Полковник Грево рвала и метала, называя меня мусорной кошкой. Дебюсси просто мрачно смотрела. Пришлось показать зубы и вызвать Грево на дуэль, но драка не состоялась. Полковник еще не выжила из ума, она извинялась долго и старательно, пока не начала закипать. Видя, что она уже готова взорваться я приняла извинения, едко поинтересовавшись, у всех ли летчиц такой низкий иммунитет или это следствие пребывания в лазарете? Грево сдержалась и ничего не ответила. Тропезки улетели вчетвером.

Илис быстро поставили на ноги, никакого мутоксоплазмоза у нее, естественно, не было; правда, пришлось ввести вакцину, чтобы выработались антитела. Внимание к мелочам - это то, что отличает профессионала от дилетанта, втолковывал нам дедушка Синоби.

Я поговорила с Ларсоном, объяснила, что не справляюсь, и что для всех будет лучше, если появится еще один относительно опытный инструктор летной практики, и что это даст дополнительные шансы мальчишкам в будущих боях. Он проникся и подбросил идею Грево.

Через десять дней Илис получила приказ-назначение на инструкторскую работу. Ну что ж, как говорили сотни и сотни лет тому назад и говорят сейчас - мир не без добрых людей, какая бы Дебюсси ни была, без ее помощи этого назначения не было бы.

На Тропезе и Синто начали собирать модифицированные истребители и прочие наши придумки, пока в частном порядке. Мы с Илис вели инструкторскую работу посменно, давая имитаторам три раза по два часа в сутки на 'остыв', сами же по двенадцать часов гоняли курсантов маленькими группами и днем и ночью. Надо ли говорить, что в конце своей смены мы еле доползали до подушки. Илис отселили в пустующую ректорскую комнату, и мы с ней иногда не виделись сутками. Однажды я встретила в коридоре Каса и Пола, они на меня как-то неадекватно среагировали, даже не могу объяснить, как - не так, и все. Я их давно не видела, потому что безвылазно сидела в учебке, а значит, они были мне не нужны, и отец перенаправил их к Ронану.

– Какими судьбами?
– поинтересовалась я.

– Да так...
– промямлил Касс; Пол как всегда молчал.

– Ронан здесь? Почему меня не предупредили?
– они вообще стушевались.

– Что происходит?
– грозно спросила я тоном, отработанным на курсантах.

– Ваш брат здесь, - все же выдавил из себя Касс, - но он прилетел не к вам.
– Пол неодобрительно уставился на Каса.

– К кому?

– К тропезке.

– К Илис?!

Кас кивнул.

– Зачем?

Они ничего вслух не ответили, но мимика была красноречивой.

Надо отдать мне должное, я не стала сразу ломиться в ректорскую дверь, а зашла к себе и попыталась собраться с мыслями. Не получилось.

Я подошла и позвонила, свободного доступа в эту комнату у меня уже давно не было. Открывать никто не спешил, я принялась обрывать звонок. Дверь в конце концов распахнул Ронан, наспех одетый, и не дал мне зайти, выперев в коридор.

– Пусти!
– брат достаточно меня знал, чтобы понять: если не пустит, то будет валяться с повреждениями, а я все равно войду.

Мы вошли. Илис полуодетая сидела на кровати.

– Может, вы все-таки объясните мне, что происходит?
– постаралась спокойно спросить я. Вместо ответа Илис зло глянула на меня.

– Я люблю ее, и хочу, чтобы она была моей младшей женой, - выдал брат.

Я уставилась на него; нет, он не шутил.

– Илис! В наложницы! С ее феминистскими заскоками? А ты ее спрашивал, хочет ли она быть твоей МЛАДШЕЙ женой?
– я кричала, бред какой-то. Ронан 'закусил удила'.

– Да, спрашивал! И она согласна. Люди меняются. И некоторые в худшую сторону, - это он на меня намекает. Ладно. Я повернулась к Илис.

– Ну что ж ты, подруга моя единственная, скажи, что любишь моего брата! Что он не средство, чтобы выкарабкаться из неприятностей. Что мой брат не такой, как все мужики - скоты, которых надо просто использовать. Что ты готова рожать ему детей и не вмешиваться в их воспитание. Готова быть ему опорой во всем и не требовать награды. Скажи!!!

Илис молча смотрела на меня.

– Илис...
– раздался потерянный голос брата за моей спиной.

– Что Илис!
– ее прорвало.
– Такой же, такой же! Нежные слова и все такое, а понять, что я никогда не буду его вещью, не в состоянии! Я своим умом поступила в космолетное, была лучшей! Я не буду инкубатором для ваших ублюдков.
– Тут она развернулась к Ронану: - Ты дурак и ничтожество!

Она собиралась сказать что-то еще, но моя пощечина ее остановила.

– Довольно...

Я буквально выволокла Ронана из комнаты и завела к себе. Сказать, что брат был в шоке, значит ничего не сказать. Эта неблагодарная сука сломала его мир, я это хорошо понимала, потому что недавно пережила подобное с подачи Вольфа. Я нашла успокоительное и буквально влила ему в рот.

– Почему? Она ведь знала, что нравится мне, еще с училища. Я ведь хотел быть с ней, объяснял, почему младшей женой... Подробно рассказывал все эти наши тонкости и традиции, она вроде все понимала. Судьба... Я взял у матери денег для нее, чтобы она могла уйти из армии... Думал, при первой возможности выкупим ее брата...

Я молчала, пусть выговаривается...

В дверь позвонили, высветилось лицо Илис, брат вздрогнул и отвернулся. Я обесточила визор и звонок.

– Ронан, она просто другая, - все же сказала я. Он не успел разлюбить за эти минуты, значит, оскорблять ее нельзя, хоть и очень хочется.
– Культурный барьер. Просто культурный барьер. То, что для тебя понятно и естественно, для нее - дикость и извращение. Да и нахлебалась она всякого, а вернее, не смогла расхлебать и сломалась. Ты ж помнишь, какой она была в учебке, той девушки больше нет. Это как стирание и наложение личины.