Чтение онлайн

Ронан сидел, обхватив голову руками.

– Да, она рассказывала... Ты раскусила ее в момент, а я...

– А ты мужчина, нормальный влюбленный мужчина. Дарел дурачил меня год, так что не приписывай мне проницательности.

– Не понял...
– О, хорошо, хоть на секунды отвлеку.

– Он знал о болезни и не собирался лечиться, знал еще до того, как мы встретились. А когда я предложила деньги на лечение, тут был такой спектакль... Даже набил морду Таксону за то, что тот мне рассказал... Избегал меня, оскорблял, и когда я уже на полном серьезе кричала, что ненавижу его, только тогда полетел лечиться. Знаешь, типа вот, 'я выживу, теперь ты, гадкая эгоистка, будешь довольна или нет?'

– Понятно, я не знал подробностей...

– Да что ж рассказывать? Что дура? Да, доверчивая дура.

– Ты говоришь мои слова в надежде, что я их не скажу, - горько усмехнулся брат.
– Я в долги залез ради нее.

– Я тоже. Ничего, рассчитаемся. А они пусть подавятся. Братец, родной, любимый, не обижай меня так больше...
– Ронан удивленно поднял брови.
– Почему ты мне ничего не сказал с самого начала? Раньше ведь мы ничего друг от друга не скрывали.

Он молча пожал плечами.

– Ты первая начала, - это было не оправдание, а констатация факта.

– Прости меня... Что тебе рассказать?

Он опять пожал плечами:

– Да ладно, раз не рассказываешь, значит, мне это не нужно знать.

– Лорд Синоби меня домогается.
– Зачем я ему это говорю? Ронан в удивлении уставился на меня, пришлось продолжить: - Я выясняла с ним отношения, он меня трусил за плечо... В общем, армкамзол разошелся, и он увидел меня полуголой. Его заклинило на мне, как раньше на маме, так считает отец.

– С ума сойти, и что ж теперь делать?
– брат был в шоке, и то хлеб, хоть чуть отвлекся от своих проблем.

– Да ничего, отец змеей крутится, не пускает меня на Синто. Вот. Только ты не бери в голову и не выдавай отцу, что я рассказала. Я по-прежнему самая слабая на голову в семье, не надо отцу лишний раз об этом напоминать.

– Выясняла отношения с лордом Синоби... Да, сестричка, при всем желании тебя выгородить...

– Да ладно, я знаю, что делаю глупости, и смирилась с этим. Смирись и ты...

– Уж постараюсь...

– Спи у меня, у меня как раз время сна, мы так давно не спали вместе. С самого детства, - говорила я, лихорадочно соображая, была ли у них возможность спать вместе или только время на секс.

Ронан согласился, с некоторым смущением, правда. А я была очень рада - сколько себя помню, всегда хорошо засыпала, если рядом кто-то есть, со временем это почти вытравилось, но все равно спать вдвоем на одной постели мне спокойно и радостно.

Илис вскрыла себе вены под нашей дверью, дура. Таксон нашел ее и оттащил в лазарет. Спасибо, что убрали кровь, и Ронан, так ничего и не узнав, улетел рано утром. Я сообщила болящей, что отключила визор после первого звонка и спектакль пропал ввиду отсутствия зрителей. Может, я и жестокая сука, но если ты совершаешь подлость, будь готов получить сполна, не жди, что те, кто помог и вместо благодарности получил плевок, будут тебе сочувствовать. Я готова, я помню об обещании Хоресу, и если не смогу его выполнить - готова получить сполна. Поэтому имею право бить эту лежачую. Сука, тварь, ведь если бы попросила - и так помогли, я сама думала, как рассчитаться с долгами и откупить ее.

Она прикинулась обморочной и никак не среагировала на мои слова, ну и ладно. Я рассказала Таксону все в подробностях - это агентство ЯГТС ('я где-то слышал') донесет информацию до всех заинтересованных.

Ронану я рассказала о неудачном суициде и в очередной раз убедилась, что подача информации зачастую важнее этой самой информации. Рассказала так, как увидела ситуацию я. Гадкая попытка мести, потому что если бы брат увидел ее в крови или мертвую, очень вероятно, что крайней оказалась бы я. А разбивать семью - это то, что синто не прощают, как, впрочем, неблагодарности и предательства. Надеюсь, что брат справится со своими чувствами, и она уже ни чем не сможет ему навредить.

Я погрузилась в работу. Илис валялась в лазарете уже не с физической, а психической болячкой - нежелание жить, знаете ли. А я занималась летчиками. То, что я проводила с ними все свое время, имело положительную сторону, я для них стала чем-то вроде строгого, но уважаемого отца. Не матери, ни в коем случае, именно отца. Они обращались ко мне 'леди' так, как если бы это был чин. 'Разрешите доложить, леди', 'слушаюсь, леди'. Я приняла эту роль; если с моими спецкурсантами, которых я, увы, забросила, я позволяла себе некоторую мягкость и чуткость, то с летчиками я была 'железной леди'. Это себя оправдало, они были готовы ради меня на все и слушались беспрекословно. Хоть что-то мне удалось на все сто. Мои спецкурсанты видели меня только в выходной, и то мельком, ими теперь занимались профессионалы. К чете Синоби-Тук добавились еще двое - пожилые мужчины, агенты на пенсии, один из семьи Синоби, другой - Шур.

Из-за негативных эмоций и длительной усталости, отягощенной нехваткой сна, у меня началась депрессия. Все синто знают, что надо делать в этом случае, ведь мы нация, свихнутая на здоровье, телесном и душевном. Но не получалось, главная проблема была в том, что не хотелось работать с собой, не хотелось пси-практиками навязывать себе искаженную картину мира. Хватит и того, что со времени прилета конструкторов я каждое утро 'надевала маску'. Простенькая практика, когда ты надеваешь воображаемую маску, она впитывается в лицо, и ты в ней, пока не снимешь. Можно сказать, что это очень облегченный вариант 'зеркала'. Это помогало мне справляться с враждебным отношением со стороны наших, помогало быть железной леди в работе с летчиками. Помогло легко пережить предательство Илис. И выходку Таксона.

В один из вечеров Таксон опять меня поджидал, его дверь - первая в коридоре, и он держит ее приоткрытой, как консьерж, наблюдая, кто и когда пришел и ушел. Мне не хотелось с ним разговаривать - во-первых, такие вечерние разговоры у меня стали стойко ассоциироваться с серьезными неприятностями, а во-вторых, в последнее время между нами нарастала какая-то напряженность, как если бы он вдруг влюбился в меня без памяти. Он то бросал взгляды исподтишка, то, наоборот, чересчур пристально меня разглядывал. Но отказывать в разговоре не стала, ведь он по-прежнему оставался моими глазами и ушами и не раз доказывал если не преданность, то лояльность. Он завел меня к себе и крутился, не поднимая глаз и не начиная разговора.

– Дин, в чем дело?
– несколько раздраженно спросила я.

– Леди ВикСин, я всегда помогал вам, чем только мог... и никогда не просил награды...
– Вот гадство, а у меня сейчас полный ноль на счету, сразу подумалось мне. Я попыталась что-либо сказать, но он перебил.

– Деньги мне не нужны, мне некуда их тратить...

– Тогда какой награды вы хотите?
– осторожно спросила я.

Он замер как человек перед прыжком.