Чтение онлайн

Осе предложил перекусить перед переговорами, действительно, многие пропустили ужин, летя на Совет. Во время еды Синоби усадил меня подальше от остальных и пытался выспросить, где и как я провела день. Я просто молчала, думая о том, какие мужчины странные и загадочные существа - мир рушится, а им интересно, не была ли женщина, на которую, у них, между прочим, и прав-то никаких нет, с другим самцом? Жуть. Надеюсь, когда меня не было, голова у него работала лучше и в более деловом направлении.

– Синоби, если вы даете инструкции некст Викен, мы бы тоже хотели их услышать, - окликнул нас Осе. Синоби зубами скрипнул от такой наглости.

– Лорд Осе, мы все-таки близкие родственники, и как это ни трудно себе представить, но мы говорили не о делах, - ответила я, пока Синоби не сказал какую-то колкость в ответ.

– Это действительно трудно представить - произнес Осе.

Я бросила упрекающий взгляд на Синоби: 'Ты подставил нас'. 'Упрямая', - было мне молчаливым ответом.

– Ваши арендаторы платят вам уже полный налог?
– спросила я первое, что пришло в голову. Синоби в шоке уставился на меня.

– Понятия не имею.

– А наши будут платить через восемь лет, в лучшем случае, - ответила я светским тоном.

– Ваш отец с его коммерсантскими корнями вряд ли когда-либо будет нуждаться в налоге с арендаторов, - желчно сказал Синоби. И это услышали за соседними столами. Немая сцена - все смотрят на нас. Цирк. От глупости и нереальности происходящего у меня сейчас предохранители слетят.

– Что ж, буду рада, если вы окажетесь правы, лорд Синоби, - светски ответила я. И вправду, надеюсь, что отец успел до отлета утрясти все денежные дела; хоть мир и летит в пропасть, а живому - живое.

Когда мы выходили, лорд Грюндер сказал мне:

– Леди некст Викен, поймите меня правильно, будет лучше, если вы... будете больше молчать.

– Я поняла вас, лорд Грюндер, - ответила я с сарказмом.
– Не вякать без команды.

Грюндер слегка опешил.

– А она точно выкормыш Синоби, а не леди Шур?
– спросил Осе.

– Она дочь своего отца, - без тени шутки ответил Синоби, да так, что настроение пикироваться у всех пропало.

– Леди, вы могли бы избрать ту же линию поведения, что и на Совете, когда заключался ваш контракт?
– спросил Ларин.

– Конечно, лорд Ларин. Я вас поняла и не подведу.

Когда мы наконец прибыли в посольский центр, все ушли мыслями к предстоящим переговорам, я была серьезна и настроилась молчать.

Наши собеседники оказались, как бы это сказать, неоднородными. Старшим был какой-то военный высоких чинов, желчный старик. Хотя, наверное, ему было около пятидесяти, но полная седина и смесь недовольства и сарказма прописавшаяся на лице старили его, несмотря на то, что он был поджар и мускулист. Еще двое, средних лет и средней внешности, чем-то неуловимо напоминали отца - советники по особым поручениям, а попросту разведчики. Мне подумалось, что серая внешность скорее демаскирует их профессию, чем служит прикрытием. Четвертый - очень молодой, лет под двадцать парень, симпатичный, светловолосый, наверняка из 'золотой молодежи', уж очень уверен в себе и доволен жизнью, которая его никогда серьезно не била. Вот ведь, когда это я своих ровесников стала считать 'очень молодыми'? Старуха нашлась... И еще один, лет двадцати пяти, некрасивый, с широким веснушчатым лицом - скорей всего, секретарь.

Итак, их пятеро, нас шестеро.

Раскланялись, представились, причем лорд Ларин озвучил только мое имя, без рода занятий и должности. Хотя я по прежнему оставалась военным советником Синто на Дезерте, но в данной ситуации это малоинтересно. Старший - генерал Кахадзе бросил на меня неприязненный взгляд и больше не смотрел. Замечательно, у меня появилась возможность присмотреться к советникам, они тоже изучали нас всех. Молодой оказался подполковником, что подтвердило версию о 'золотой молодежи' и внимания я ему больше не уделяла, вряд ли его мнение много значит.

Сначала завели разговор о том, что хотели бы получить русы за свою помощь. Они назвали чисто символическую плату - ознакомление с некоторыми медицинскими разработками и с материалами по 'дельфинам' и 'рыбакам'. Поскольку мы не заключали с Тропезом договора о сохранении монополии на производство 'дельфинов', то легко согласились.

– А как вообще пришла идея жертвовать кораблями и частично людьми?
– поинтересовался советник Лепехин.

Я подумала, что самое время Ларину достойно представить меня, но нет.

– А разве мы не славимся некоторой неординарностью мышления?
– отшутился он.

Дошутится до скандала, ведь рано или поздно будет задан вопрос, на который смогу ответить только я.

– Как вы считаете, мы сможем нанять на Дезерте пилотов... для 'дельфинов'?
– спросил советник Крутецкий, смотря на Бялко. Я про себя улыбнулась: ну, лорды, выкручивайтесь.

– Некст Викен, ответьте, - негромко произнес Ларин. Советники тут же вцепились в меня взглядами.

– Я думаю, это будет крайне тяжело. Правительство Дезерта не заключает контрактов, при которых смертность солдат в первые три года превышает пятьдесят процентов.
– Я бессознательно скопировала манеру говорить у Синоби - внятно, негромко и без эмоций.

– Но вы-то заключили. Или вы обманули дезертцев?

– Нет, не обманули. Правительство дало нам возможность заключать персональные контракты с пилотами, с теми, кого мы смогли завербовать.

– Почему вы считаете, что нам не дадут такой возможности?
– Крутецкий задавал вопросы, не теряя терпения.

– Что ж, если вы сможете быть столь же полезными президенту Соденбергу, как и наша дипмиссия, то у вас появится такая возможность.

Крутецкий унялся, а Кахадзе пакостно скривился, мол, знаем мы вашу полезность, дамочка. Я насмотрелась на таких ущербных козлов на Дезерте, и хоть там я и могла убить, защищая 'честь и достоинство', но надо было все же иметь доказательства угрозы этим самым 'чести и достоинству', а взгляды и гримасы к делу не пришьешь, разве что слова, и то не всегда. Поэтому я очень преуспела в уроке дедушки Синоби: 'Если не можешь СРАЗУ ударить в ответ на оскорбление словом или делом - сделай вид, что ничего не было. Оскорбившего обескуражит отсутствие реакции, зато, когда ты все же ударишь, не будет прямых доказательств твоей мести'. Собственно, из-за этого постулата на Синто распространены дуэли и практика переспрашивать, если думаешь, что тебя оскорбили, как я сегодня переспросила Ларина - лучше сразу разрешить все недоразумения, чем вести вендетты со своими, на иностранцев подобная прямота не распространялась.