Чтение онлайн

Это было почти невозможно, но кухарке барона это удалось. Она готовила хуже, чем Адель. Хлеб оказался не выпечен, от супа отчетливо несло гарью, холодная зайчатина по вкусу напоминала подошву башмака.

— У вас тут всегда так плохо кормят?

— Я привык к простой еде, но я прикажу кухарке принимать к сведению ваши пожелания.

— А это надо приказывать? То есть, я хочу сказать, прислуга без ваших приказов не заподозрит, что жену господина надо слушаться?

Впервые за все утро он улыбнулся:

— Ну какая из вас госпожа? Это невнятное платье и смешная косичка… Пастушка!

— А что ж вы на такой женились?! — вспыхнула Адель. — Что, ни одной знатной барышне вы не приглянулись? Что, среди аристократии по-прежнему в моде галантные кавалеры, а не свиньи, э?

— С пастушками проще. Знатные дамы, они, знаете ли, капризны. А пастушке много ли надобно? ПО улыбался ей немножко, титулом под носом помахал, и она уже хоть на край света за тобой готова, хоть венчаться вопреки родительской воле…

— Вы же сами… вы угрожали моей семье… — пробормотала Адель. Ощущение было такое, будто пощечину влепили.

— А еще пастушки чрезвычайно доверчивы.

— Вот и прекрасно… — тихо сказала Адель. — Вот и прекрасно…

И поднялась из-за стола.

В кладовке нашелся и сыр, и даже ветчина. Кухарка, худая, мрачная — не иначе, как из- за недоедания! — покорно сопровождала Адель в ее поисках съедобного и изумленно глядела, как госпожа давится огромным бутербродом.

За спиной хмыкнули. Барон. Аделаида молча направилась мимо него к выходу, но он перехватил ее за руку:

— Не хотите осмотреть замок?

— Как будет угодно вашей милости.

Он не был ни роскошным, ни сказочным. И даже не зловещим — скорее, неуютным. Старым, неухоженным. Половицы скрипели под ногами. По темным углам таилась пыль и какая-то рухлядь вроде табуретки со сломанной ножкой, ржавого шлема, кочерги… Некоторые комнаты — места обитания барона, напротив, отличались чистотой и отсутствием всего, кроме самого необходимого. Его спальня, хоть и просторная, больше напоминала келью — кроме узкой кровати, табурета и сундука здесь ничего не было.

— А это что? — на сундуке у изголовья стояла расколотая надвое и связанная ниткой фарфоровая чашка.

— Это память.

— О чем?

— Об одном очень важном событии моей второй женитьбы.

— Счастливом?

— Хм… Да, пожалуй, да.

— И что же это за событие?

— Она пыталась меня отравить.

— Ой… — пробормотала Адель. — А. было за что?

— Убрать другого человека из своей жизни всегда есть за что… — обронил он после недолгого молчания. Аделаида еще не научилась разгадывать его мысли по лицу. Он говорил спокойным, даже равнодушным тоном, борода надежно маскировала нижнюю часть физиономии, а ведь по губам порою можно прочесть не меньше, чем по глазам…

— Тут так темно… — заметила Адель, чтобы хоть что-то сказать в ответ. Все окна были если не закрыты наглухо ставнями, так занавешены плотными темными тканями, лучики солнца пробирались между щелей украдкой, как шпионы вражеской армии.

— Только не вздумайте открывать окна, — резко сказал Себастьян.

— Почему?

— Можете считать это моим капризом.

Каким взглядом должна смотреть новобрачная на дом, в котором ей предстоит свить семейное гнездышко? Адель выбрала ненависть в доме, где все шептало "ты здесь чужая". Неприветливые взгляды вельмож со скверно нарисованных портретов. Холод даже в разгар лета. Косые взгляды немногочисленных молчаливых слуг. Закрытые двери.

— Здесь моя лаборатория. Сюда вам нельзя — здесь может нечаянно что-то взорваться. Например, вы.

— Здесь вход в подземелье. Там сыро и мыши. Вам туда ни к чему.

У той самой двери, через которую Аделаида прошла утром в анфиладу заброшенных комнат:

— Здесь нежилая часть дома. Сюда вам не нужно.

— А есть ли в этом доме дверь, в которую мне нужно? Выход, наверное,

— Адель…

— Нет, вы послушайте! У вас была своя жизнь… правила, привычки… это понятно! Ну так нечего было и жениться, если вы не хотите ничего менять! Если вы так ясно дали мне понять, что я для вас недостаточно хороша!

— Я такого не говорил.

— Да неужели!

— Послушайте, Аделаида… Если я сказал вам что-то резкое… У меня бывает скверное настроение. Вы не причем. Просто вам ничего не изменить… Обустраивайтесь, как вам будет удобнее…

— Как любезно с вашей стороны! — еще больше разъярилась Адель. — И что же за причина испорченного настроения сразу после женитьбы?

— У меня много дурных воспоминаний, связанных с этими стенами.

И с женитьбой, да? Это какие же, интересно? — она аж зашипела, не находя, какую бы гадость сказать. — Мужская слабость?

— Что?

— Ну, это самое… Неспособность зачать ребенка… И в постели… — злорадно пояснила Адель. Взглянула барону в лицо и бросилась бежать.

В их семье не было запретных тем. Чего греха таить — родители посплетничать любили, и дочерей никогда не оберегали от "неподобающих приличным девушкам знаний".

Наоборот, считали, что чем больше девочкам известно об этом грешном и несправедливом мире, тем для них лучше. Поэтому вся подоплека отношений между мужчинами и женщинами для Аделаиды давно не была тайной, как и различия в строении их тел — отец купил для их домашней библиотечки томик "Анатомия человеческого тела в таблицах", которым очень дорожил. Адель часто заглядывала внутрь, когда рисовала армии скелетов и восставших из гроба мертвецов с отваливавшимися мышцами — она любила так шокировать Бьянку и мадемуазелей Моро.

Надо было как можно скорей отправить домой письмо. Страшно и представить, как там волнуются! Только Адель и написать его-то было нечем, а выйти из своей комнаты она не осмелилась, сидела тихо, как мышка, от внезапного стука в дверь подскочила на кровати. Затаилась.

Снова стук.

— Госпожа, его милость за вами послал…

Всю жизнь в этой комнатушке не просидишь. Надо храбро выйти навстречу опасности другого пути нет!

Рябая служанка с блинообразным лицом властно сказала:

— Господин велел проводить вас.

— Как тебя зовут? — спросила Адель.

— Марта, госпожа.

— Марта, а ты давно здесь работаешь?

— С семнадцати лет, как батька помер. Его светлость взял меня и брата в услужение… — настороженно.

— Тебе нравится здесь работать?

— Да, госпожа, — после секундной паузы.

— Барон — строгий хозяин?

— Да, госпожа… то есть… его светлость любит, чтобы его распоряжения хорошо выполнялись…

— Марта, а ты знала прежнюю жену барона?