Чтение онлайн

– Не знаю, сэр, – Френсис пожал плечами, – в нашем языке, ну в смысле, на котором говорим все мы, намешано столько разных слов, и французских, и английских, и азиатских, и даже африканских, что языковые границы стёрлись начисто, и любой человек сразу, почти без проблем, начинает общаться с остальными, а через пару дней говорит так, как- будто родился с этим языком.

– Допустим…, протянул я, – ну, а религия, ведь религию не перемешаешь, как язык? «Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса 32 *», – процитировал я слова известной песни.

– Бог един! – склонив голову набок, и прищурив один глаз, ответил Френсис,– А уж как его называть, и читать молитвы, каждый решает для себя сам, это дело личное,.

и никто в этом не указчик.

– Какой сейчас год? – выдавил я из себя вопрос, который уже давно просился на язык и задать который я никак не решался.

– Ну вы и вопросы задаёте, мистер де Кот, – Френсис опять уставился на меня, как будто впервые увидел, – с вами точно всё в порядке?

– И всё- таки, – настаивал я.

–17 марта, 1705 года, – ответил он.

– « !!!…»,– моя рука непроизвольно потянулась к бутылке. Мы, молча, выпили и доели ужин. Френсис, сославшись на дела и пожелав мне спокойной ночи, удалился. Кок, молча, убрал со стола, и тихонько прикрыл за собой дверь, а я всё сидел за столом, обхватив голову руками, и думал. Мысли мелькали и путались, отчего в голове плыл туман. Там, где то очень далеко, дома, я конечно читал книги про «попаданцев», но даже в страшном сне, я не мог себе представить, что стану одним из них. В тех книгах, люди, по воле случая, попадая в параллельный мир, по своему желанию, либо оставались там навсегда, либо через временной портал возвращались в свой мир и своё время. Проблема в том, что в квартире, в которой я живу…, жил со своими родителями, не было никаких барабашек, аномальных зон, и уж тем более временного портала. «Вот уж попал, так попал», подумалось мне, « Ё…, мать с ума сойдёт, что же делать, что делать…», меня охватила лёгкая паника. «Так, спокойно, глубокий вдох, медленный выдох, как учили на тренировках, ещё раз вдох- выдох…», я подошёл к высокому, закруглённому вверху окну и распахнул створки. В нос ударил свежий, прохладный воздух. За окном была глубокая ночь. Полная луна, огромная, показалось мне, больше чем «наша», оставляла широкую, серебристую дорожку на поверхности моря, и пересекаясь с кильватерной 33 * струёй, заставляла её светиться и переливаться, становясь на мгновение темнее или ярче. В голове немного прояснилось. «Ладно»– подумал я – «Чему быть, того не миновать, а пока надо, как то устраиваться здесь, что бы выжить, выжить любой ценой, продержаться, а там видно будет» – попытался я успокоить сам себя. «Они выбрали меня капитаном, вот и хорошо, и замечательно… Чёрт! Ни фига хорошего… Ну был я как то командиром стройотряда, так то студенты…15 человек, а то пираты…настоящие…это, блин, тебе не какая-то гильдия в онлайне… Мда!..Ладно, утро вечера мудренее.., посмотрим…». Я закрыл окно и снова огляделся, уже по-новому оценивая окружающую обстановку.

Большая, капитанская каюта, чисто, ничего лишнего, чувствуется, что корабль совсем недавно был военный. Я подошёл к сундуку, замка на нём не было, и я откинул крышку. Сверху лежала чёрная, отделанная серебром треуголка, рядом лежала подзорная труба, небольшой ящичек жёлто-коричневого цвета, и мешочек из чёрного бархата. Ящичек оказался портсигаром. Сдвинув крышку, наподобие школьного пенала я увидел аккуратно уложенные и завёрнутые в полупрозрачную бумагу сигары. Табак меня не интересовал и я, задвинул крышку на место. Я взял мешочек в руки. «Тяжёленький…», и тряхнул его, там что-то звякнуло…, я развязал петлю и заглянул внутрь. Мешочек оказался доверху набит новенькими, блестящими, золотыми монетами.

В той, прошлой жизни… «прошлой…», я усмехнулся собственным мыслям, в отделениях «Сбербанка», я видел золотые монеты, выставленные на витринах. Красивые, настоящее произведение искусства, с изображениями разных животных, большие и маленькие, выпущенные к какому ни- будь государственному юбилею или посвящённые «Красной книге». Но тут, в мешочке, монеты были совсем другие. «Топорно» выполненные, не везде ровные, с грубой

насечкой, полтора дюйма в диаметре, они давали ощущение настоящего, «ходового», золота, имеющего реальную ценность, на которое можно было что то купить. «Отлично!»– подумал я и положил мешочек на стол. «Так, дальше»– я продолжал осмотр. Дальше лежала аккуратно свёрнутая белая сорочка с широким кружевным воротником, военная форма морского офицера, тёмно-вишнёвого цвета кафтан, с золотыми пуговицами и отделанными золотой нитью воротником и манжетами. Чёрные кожаные штаны, мягкие сапоги с серебряными пряжками.

Зеркала в каюте не было, поэтому я встал перед темным окном и начал переодеваться, глядя в своё отражение. Сорочка оказалась слишком просторной и повисла на мне, как ночная рубашка, зато штаны пришлись в пору, и я, заправив в них сорочку, опоясался ещё и ремнём, который был на мне, получилось вполне сносно. Сунул ноги в сапоги, надо же, мой любимый размерчик. Сверху я одел кафтан, он тоже был чуть великоват в плечах, но зато почти совпадал по размеру в талии, поэтому я не стал его застёгивать. Треуголка оказалась даже маловата и немного стянула голову, ну ничего, на первый раз сойдёт. Я посмотрел в стекло… «Класс!»– я даже улыбнулся, «Настоящий «морской волк», как в кино». Я заглянул в сундук. На дне лежали два пистолета, шпага в отделанных золотом ножнах, позолоченным эфесом и блестящим, от света свечи, красным камнем на рукоятке. Вдоль шпаги, в таких же, одинаковых, чёрных, отделанных золотом, ножнах покоились два узких, трёхгранных кинжала с резной рукояткой и такими же, как на шпаге красными камнями в навершии 34 *. Ещё чуть ниже находились два ящичка. Я наклонился и достал тот, что поменьше, поставил на стол и открыл. В ящичке оказался компас, но какой! Чистое произведение искусства. В тёмном, полированном деревянном корпусе под чистейшим, прозрачнейшим стеклом плавала светящаяся стрелка. В корпус были вмонтированы большие, примерно сантиметр в диаметре, драгоценные камни: Напротив золотой буквы N – синий, S – красный, W и О – жёлтый и белый 35 *. По краю корпуса шёл витиеватый рисунок , по которому, на равных расстояниях, так же были вставлены драгоценные камни, правда поменьше 36 *, которые волшебно переливались в свете свечей. Я аккуратно поставил компас на место в ящик, и убрал в сундук. В ящичке побольше, лежали два пистолета с длинными, необычными, стволами. Да уж, пистолетики ничуть не уступали в роскошестве компасу. Блестящий ствол, двумя специальными зажимами, был надёжно закреплён в ложе из тёмного полированного дерева. По стволу, сплетаясь в причудливые узоры, шла вязь из припаянной тонкой, золотой проволоки.

Украшенное резьбой ложе, плавно переходило в рукоять, украшенную серебряными нашлёпками с такой же вязью, как на стволе. На конце рукоятки находился серебряный набалдашник, украшенный вставленными в него самоцветами. Курок, курковый винт, полочка и крышка были сделаны из какого- то матового металла и несколько нарушали помпезность и вычурность всего пистолета, тем самым подчёркивая, что это всё таки смертельное оружие, а не красивая игрушка.

На рукоятке пистолета я разглядел надпись, сделанную прописью, латинскими буквами « Эммануэль Карлос Витара» и ниже « 1700 г. 1». На другом пистолете я обнаружил такую же запись, только после года, стояла цифра «2». Кроме пистолетов в ящичке ещё находилась куча всяких прибамбасов, о назначении которых приходилось только догадываться: деревянный молоток, отвёртка с деревянной рукояткой, две жестяные баночки, шомпол, и ещё какие то штучки. Я закрыл ящичек и так же, как и компас убрал в сундук. Пистолеты, которые лежали в сундуке открыто, на вид выглядели обычными, без всяких излишеств, эдакие простенькие и надёжные орудия убийства.

« Простенькие…»,– я поймал себя на мысли. Вообще то оружие с кремниевым механизмом, а оно было именно таким, я видел только в краеведческом музее, и как с ним управляться не имел ни малейшего понятия. Я в раздумье покрутил пистолеты в руке и засунул их за пояс. Появился некоторый дискомфорт, но покрасовавшись перед окном, я решил: « Пусть, пока, торчат за поясом, потом сошью для них кобуры и спрячу под кафтаном».

Одевшись и экипировавшись, таким образом, я открыл дверь и вышел на палубу. Была глубокая ночь, слегка покачивало, над головой белели наполненные ветром паруса, тишину нарушали только плеск разбиваемых форштевнем волн и поскрипывание такелажа. Я поднялся на мостик. У штурвала стоял молодой парень, примерно одного со мной возраста, а рядом посасывал трубку мой «старый» знакомый, бородатый Френсис.

– Не спится? – он вытащил изо рта трубку и стал выбивать её о ладонь.

– Где уж тут… – вздохнул я – после всего, что произошло…

– А что? Собственно ничего особенного, в нашей жизни такое происходит довольно часто, – не понял меня Френсис.

– Ладно, проехали, – я глубоко вздохнул – Куда направляемся?

– Курс норд-вест, идём 10 узлов, если ветер не сменится, завтра к полудню будем на траверзе 37 * Ямайки – подал голос рулевой.

Я вытаращил глаза.

– Каков молодец! – усмехнулся Френсис: – А? Капитан? Какие у нас кадры!

– Да уж, во всяком случае те, с которыми я успел познакомиться, – я улыбнулся – Кстати, Френсис, где посреди моря наш кок раздобыл такого шикарного гуся?

– Гуся?! Ха-ха-ха, гуся! – захохотал боцман: – Ну, вы уморили, капитан, это была большая морская чайка. Жюль, почему-то, назвал её «хохотун». Он вытер выступившие слёзы.

– Я подстрелил её, прямо перед тем, как идти к вам, и отнёс коку.

– Погоди, насколько мне известно, у чайки должно быть очень жёсткое мясо и кроме того оно должно вонять рыбой – усомнился я.

– Это вы уж у мистера Жюля спросите, как он умудрился из чайки приготовить гуся! А-ха-ха-ха, – опять засмеялся Френсис.

Я подошёл к штурвалу и вгляделся в рулевого: Длинные волосы, связанные сзади в «конский хвост», не тронутое растительностью, обветренное, но не грубое лицо, сохранившие мальчишеский задор, блестящие глаза. На шее чёрный платок. Одет он был в длинный коричневый плащ, с откинутым капюшоном и завязанными спереди шнурками. Рукава закатаны по локоть, ладони с тонкими длинными пальцами крепко держат штурвал. Из – под плаща, торчат широко расставленные ноги, обутые в короткие сапоги. Заметив, что я изучаю его, рулевой сдвинул ноги, немного вытянулся и замер.