Чтение онлайн

Это должен был быть ключ, а затем ещё один ключ и потом ещё один ключ.

А не тридцать минут прогулки и дверь гробницы, вот как тут.

Но было именно так.

— Не может быть, — наконец, выдал Адам из хвоста цепочки.

— Мы просто... её откроем? — поинтересовалась Блу. Её голос тоже звучал неуверено. Всё работало не так. Это было рассматривание, не поиски.

— Я по этому поводу чувствую себя своеобразно, — собрался Гэнси. — Как будто неправильно, что здесь нет... церемоний.

Будь восторженным.

Гэнси повернулся спиной к двери в гробницу, чтобы остальные подтянулись ближе. Вытащив телефон, он сделал несколько фото. Потом, после паузы, он набрал несколько примечаний по месторасположению.

— Боже, Гэнси, — произнёс Ронан, но это заставило Гэнси почувствовать себя лучше.

Он осторожно коснулся шва вокруг рельефного изображения рыцаря. Камень был холодным, твёрдым, настоящим; его пальцы остались в пыли. Это происходило.

— Не думаю, что она запечатана. Думаю, дверь просто втиснута. Может, рычагом?

Адам пробежался пальцем вдоль края.

— Не сильно. Не очень плотно.

Он подумал о трёх спящих, об одном, которого можно будить, об одном, которому лучше оставаться спящим. Узнали бы они, если бы это был тот, которого нужно оставить в покое? Конечно... потому что задача Моры – не разбудить этого спящего, а здесь нет признаков её присутствия.

Но он не знал. Не было способа узнать.

Всё в этот день было окрашено нерешительностью и неуверенностью.

Внезапно стена рухнула.

В воздухе закружилась пыль, и они отступили, кашляя. Блу ахнула:

— Ронан Линч!

Ронан восстанавливал равновесие посреди медленно оседающего облака; он втолкнул дверь гробницы внутрь.

— Это, — деликатно сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь, — за захват моей птицы.

— Ронан, скажи мне сейчас, должен ли я связать тебя, потому что я это сделаю, — сказал Гэнси. Ронан тут же усмехнулся, но Гэнси указал на него. — Я серьёзно. Это не касается тебя одного. Если это гробница, то кто-то здесь похоронен, и ты окажешь этому человеку уважение. Не. Заставляй. Меня. Просить. Снова. Коли на то пошло, если любой из нас думает, что не может сдержать себя в будущем, я считаю, нам надо развернуться и прийти сюда в другой день, или этот человек ждет снаружи.

Ронан закипал.

— Не надо, Линч, — продолжил Гэнси. — Я занимался этим семь лет, и в первый раз должен буду покинуть место, которое выглядит хуже всего, потому что я здесь был. Не заставляй меня жалеть, что пришел сюда с тобой.

Это, наконец, проникло сквозь сталь сердца Ронана. Он склонил голову.

Они вошли.

Было похоже, будто они попали назад в прошлое.

Вся комната была украшена резьбой и рисунками. Цвета не выцветали на солнце: королевский синий, ягодный пурпурный, румяный кроваво-красный. Резьба разделялась на окна или аркады, ограниченные лилиями, воронами, колоннами или столпами. Святые глядели вниз, бдительно и царственно. Мученики пронзались копьями, были застрелены, сжигались и были одержимы. Вырезанные гончие преследовали зайцев, которые снова преследовали гончих.

На стене висели пара перчаток, шлем, нагрудник.

Это было уже слишком.

— Господи, — выдохнул Гэнси. Он протянул пальцы, чтобы коснуться нагрудника, а затем обнаружил, что не может этого сделать. Он одёрнул руку.

Он был не готов всё завершить.

Он был готов всё завершить.

В центре склепа стоял каменный гроб на высоте по пояс, по сторонам сильно украшенный резьбой. Каменная статуя Глендовера лежала на крышке, его голова в шлеме покоилась на трёх вырезанных воронах.

«Помнишь, ты спас мне жизнь?»

Блу сказала:

— Посмотрите на всех этих птиц.

Она лучом от фонаря провела по стенам и гробу. Везде свет находил перья. Крылья украшали гроб. Клювы щипали фрукты. Вороны петушились над щитами.

Свет попал на лицо Адама. Его глаза были сощурены и насторожены. Рядом с ним Ронан выглядел странно враждебным, Чейнсо сжалась на его плече. Блу взяла телефон Гэнси из его кармана и сфотографировала стены, гроб, Гэнси.

Глаза Гэнси медленно переместились снова к гробу. Гробу Глендовера.

Это на самом деле происходит?

Всё было косо, зеркально, не так, как он себе представлял.

Он произнёс:

— Что мы делаем?

— Если что, я думаю, мы должны быть способны поднять крышку, — ответил Адам.

Но это было не то, что имел в виду Гэнси. Он имел в виду: «Что мы делаем? Уж кто-кто, но мы?»

Блу слегка и невесело рассмеялась:

— У меня руки липкие.

Они встали плечом к плечу. Гэнси считал в обратном порядке на одном дыхании, три-два-один, а затем они напряглись. Безуспешно. Как будто они пытались сдвинуть саму пещеру.

— Она даже не покачнулась, — подвел итог Гэнси.

— Давай попробуем с другой стороны.

Пока они переходили на другую сторону и поднимали, с трудом отыскав пальцами точку опоры, а крышка так и не сдвинулась, Гэнси не мог не думать о старых сказках. Он представил, что это не обычный вес удерживает крышку, а скорее несоответствие. Они в некотором роде себя не проявили, так что Глендовер для них всё ещё был закрыт.

Каким-то образом это его успокоило. По крайней мере, так было бы правильно.

— У них не было подъемного оборудования для тяжёлых грузов, — сказал Ронан.

— Но у них могли быть верёвки и блоки, — заметила Блу. — Или больше людей. Подвинься, я не могу положить вторую руку.

— Не уверен, что это поможет, — произнёс Гэнси, но все потеснились. Её тело оказалось прижато к его. Ронан был прижат к Адаму по другую сторону от него

Тишину нарушало только их дыхание.

Блу считала:

— Три, два... — И они начали подъем на «раз».

Крышка вдруг оторвалась, сравнительно невесомая. Она передвинулась и стремительно скользила прочь.

— Хватай ее! — выдохнула Блу. А потом, когда Гэнси рванул вперед: — Нет, подожди, не надо!

Раздался жуткий, скрипучий звук, когда крышка вкось съехала к противоположной стороне гроба и накренилась на бок. Она остановилась с меньшим, но более разрушительным звуком, будто кулаком ударили по кости.

— Она раскололась, — сказал Адам.

Они приблизились к гробу. Грубая ткань скрывала внутреннее убранство саркофага от посторонних глаз.

Неправильно.

Внезапно Гэнси ощутил смертельное спокойствие. Этот момент был настолько противоположен тому, как его представляло видение, что тревога исчезла. Не оставив после себя ничего. Он смахнул ткань.