Чтение онлайн

Блу вернула своему лицу выражение.

— Погодите-ка. Что? Я что-то пропустила.

— Её аура как твоя... она синяя, — сообщил он. — Ясновидящая аура!

— Правда? — Она собиралась быть чрезвычайно раздражённой, если именно так она получила своё имя... как будто назвали щенка Пушистиком.

— Такой цвет ауры у тех людей, кто может прорывать завесу.

Она решила, что сообщение о том, что фактически она не могла прорвать завесу, только продлило бы беседу.

— Вот почему меня первоначально тянуло к Гэнси, — продолжил Мэлори. — Несмотря на его подвижную индивидуальность, у него очень приятная и нейтральная аура. Я не ощущаю, что я с другим человеком, когда я с ним. Он не забирает у меня силы. Теперь он немного громче, но не сильно.

У Блу было очень ограниченное понимание того, что значило «подвижный», и из-за этого ограниченного понимания ей пришлось нелегко в попытках применить это слово к Гэнси. Она спросила:

— Какой он был тогда?

— Это были прекрасные дни, — ответил Мэлори. Затем, после паузы, добавил: — Кроме тех дней, которые такими не были. Он тогда был меньше.

Способ, которым он произнёс «меньше», заставлял думать, будто он говорил не о росте, и Блу показалось, она знала, что он имел в виду.

Мэлори продолжил:

— Он всё ещё пытался доказать, что у него были не просто галлюцинации. Он был всё ещё довольно одержим самим событием. К его счастью, кажется, он вырос из этого.

— Событие... укусы? Я имею в виду, смерть?

— Да, Джейн, смерть. Он озадачивал её всё время. Он всегда привлекал пчёл, ос и всякое такое. Кричал от ночных кошмаров... Он должен был иметь собственный дом, потому что я не мог так спать, как ты можешь себе представить. Иногда эти припадки случались и в течение дня. Мы только бродили по тропе в Лестершире, и следующее, что я знал, он на земле царапал своё лицо, словно психически больной. Тем не менее, я ему дал время, и он двигался своим чередом и был в порядке, будто ничего не случилось.

— Как ужасно, — прошептала Блу. Она представила эту лёгкую улыбку, которую Гэнси научился набрасывать на своё истинное лицо. Она со стыдом вспомнила, как однажды задалась вопросом, что заставило парня, как он, парня, у которого было всё, обучиться этому навыку. Как несправедливо она полагала, что любовь и деньги исключают боль и страдания. Она подумала об их ссоре в машине прошлой ночью с некоторой виной.

Мэлори, казалось, не слышал её.

— Хотя такой исследователь. Такой острый нюх на скрытые вещи. Ты не можешь такой натренировать! С таким надо родиться.

Она слышала голос Гэнси в пещере, глухой и испуганный:

— Осы.

Её затрясло.

— Конечно, потом однажды он исчез, — задумался Мэлори.

— Что? — Блу резко сфокусировалась.

— Мне не следовало быть удивлённым, — ненавязчиво сказал профессор. — Я знал, он был великим путешественником. Но я думал, мы до конца не закончили исследования. У нас были равные шансы исправить это. Но тут одним утром он просо исчез.

— Как исчез?

Псина забралась на грудь Мэлори и теперь лизала его подбородок. Мэлори его не прогонял.

— Ох, исчез. Вещи, сумки. Он многое оставил, то, что ему не было нужно. Но он так и не вернулся. Прошли месяцы, прежде чем он позвонил мне снова, будто ничего не произошло.

Было трудно представить Гэнси, оставляющим что-либо таким способом. Вокруг него были все вещи, за которые он яростно цеплялся.

— Он не оставил записки или чего-то такого?

— Просто исчез, — пояснил Мэлори. — После этого мне иногда звонила его семья, пытаясь выяснить, куда он исчез.

— Его семья? — Она чувствовала себя так, будто ей поведали историю про другого человека.

— Да, я, конечно, рассказал им, что мог. Но я, правда, не знал. Перед тем, как он пришёл ко мне, это была Мексика, после, думаю, Исландия, перед Штатами. Сомневаюсь, что всё ещё знаю и половину. Он собирался и двигался так легко, так быстро. Он так делал много раз до Англии, Джейн, она для него была как старая шляпа.

Прошлые беседы медленно перестраивались в голове Блу, приобретая новые смысловые оттенки. Она припомнила одну напряжённую ночь на склоне горы, проведённую в наблюдении за тем, как Генриетта сверкает, будто волшебная деревня. Он тогда сказал «дом», будто это причиняло ему боль. Будто он не мог в это поверить.

Не то чтобы история, рассказанная Мэлори, противоречила Гэнси, которого она знала. Скорее Гэнси, которого она видела, был частично истинным.

— Это была трусость и глупость, — раздался голос Гэнси из дверного проёма. Он облокотился на косяк, убрав руки в карманы, как часто делал. — Мне не нравились прощания, так что я просто воздержался, и я не думал о последствиях.

Блу и Мэлори уставились на него. Было невозможно сказать, как долго он там стоял.

— Очень славно с вашей стороны, — продолжил он, — не говорить ничего этого мне. Это больше, чем я заслуживаю. Но зная всё, я сожалею. Сильно.

— Ну, — сказал Мэлори. Казалось, ему было жутко неудобно. Псина смотрела в сторону. — Ну. Каков вердикт вашей пещерной женщине?

Гэнси положил лист мяты в рот. Было невозможно не думать о прошлой ночи, когда он положил один и ей.

— Она останется здесь. Сейчас. Это не я, это Персефона. Я предложил обустроить первый этаж Монмаута. Это, может, прекратит то, что происходит.

— Кто она? — спросила Блу. Она попыталась назвать имя: — Гвенллиан.

Она произнесла его неверно – двойная «л» не звучала так, как выглядела.

— У Глендовера было десять детей с его женой, Маргарет. И, по крайней мере, четыре... не с ней. — Гэнси сообщил эту часть с отвращением; было ясно, что он не находил такое подходящим для своего героя. — Гвенллиан – одна из четырёх незаконнорожденных по записям. Существовали две другие очень известные Гвенллиан, которые были связаны с валлийской свободой.

Было что-то ещё, что он хотел сказать, но не стал. Это означало, что оно было неприятным или скверным. Блу произнесла:

— Говори начистоту, Гэнси. Что?

Он продолжил:

— Тот способ, которым она была похоронена – дверь гробницы с Глендовером на ней, как и крышка гроба. Не с её изображением. Мы можем спросить её, хотя вытащить реальную информацию из неё довольно сложно, но мне кажется, скорее всего, она была похоронена в фиктивной могиле.

— Как это?

— Иногда, когда есть очень богатая могила или очень важная, то где-то рядом находится могила-двойник, которую легче отыскать, чтобы позволить расхитителям гробниц найти что-нибудь.