Чтение онлайн

— Плюнул? — спросила я, садясь за тот же стол, но как можно дальше от своего спутника. Он меня очень сильно задел этим своим предложением совершить предательство. Да, вроде как, ход вполне логичный, но как-то… мерзко.

— Дура, — сказал Ник, и взгляд его сказал то же самое.

— Угу, — сказала я. — Куда уж мне до умного Тео.

Он так вздохнул, что я явственно ощутила — обозвал дурой ещё раз.

— Так вот, менестрель… — сказал Ник. Я молчала. И не отрывала взгляд от миски. Он вздохнул ещё раз и продолжил. — Его. дар… — я невольно скривилась. — Он получил его в храме.

Я удивлённо приподняла брови, но на имперца всё ещё не смотрела.

— Он должен был стать жрецом, но сбежал после первого года подготовки. И поэтому у него только зачатки дара.

Ничего ж себе, зачатки, — подумала я, но вслух сказала:

— То есть, жрецы — телепаты?

Чтобы не смотреть на Ника, глазела по сторонам и вздрогнула, наткнувшись взглядом на Мориса, входившего в зал. Впрочем, он при виде меня тоже вздрогнул и, кажется, побледнел. И даже сделал инстинктивное движение назад. Я полюбовалась на фингал под его левым глазом — вот за кого-то заступились, не то что за меня. Стало опять обидно.

— Как-то ты не очень старательно охранял мою честь, — попеняла я Нику. — А как же твой план по принесению меня в жертву в День Всепрощения?

— План в силе. И всё было под контролем, не переживай. Если бы он не выставил тебя сам, я бы вмешался.

Нет, ну что за гад! Даже сейчас умудрился сказать всё так, как будто это я оказалась недостаточно хороша, даже для этого паршивого менестреля. «Выставил»… тьфу!

И про принесение в жертву возражать не стал… Мерзавец.

Весь день я избегала смотреть на Ника и разговаривать с ним, держалась на шаг позади. Так мы и вошли в город, в котором через три дня должна была быть объявлена божественная воля. Город назывался «Алый», и своё название оправдывал — почти все крыши были именно этого цвета.

Когда мы шли через рыночную площадь, я вовсю глазела по сторонам и немного отстала от имперца — он как-то беспрепятственно проходил сквозь толпу, я же засмотрелась на выступление бродячего цирка, и толпа сомкнулась передо мной непроходимыми рядами. Тут же подлетела женщина неопределённого возраста, с сильно подведёнными глазами и схватила меня за руку. Я чудом удержалась и не стала её приземлять, как того рыжего в баре. Возможно, зря.

— Вижу, ждёт тебя испытание! — сразу перешла к делу женщина. Обычно я с презрением отворачивалась и уходила, когда мне пытались гадать, но тогда я и в телепатию не верила. А на этой планете вообще творится чёрт-те что. Может, и гадалки тут настоящие? Хотя, начало не очень-то впечатляющее — у кого в жизни не встречаются испытания?

— Огнём, водой и медными трубами? — решила я поддержать беседу. И тут женщина меня удивила:

— Медные трубы у тебя уже были, — усмехнулась она, — да не справилась.

Ну что ж, по крайней мере, прошлое, какое-никакое она видит.

— Ты сгоришь, — вдруг безапелляционно заявила женщина.

— И если я Вам заплачу, Вы скажете как этого избежать? — недоверчиво фыркнула я, разом теряя интерес.

— Нет. Не скажу. Синее пламя сожжёт тебя, что бы ты ни делала, — печально сказала гадалка, отпуская мою руку.

Ха! Да я мечтаю о том, чтобы ещё хоть раз подержать в руках синий огонь. Так что её предсказание я расценила куда более оптимистично, чем она сама.

— Спасибо! Вы меня очень обнадёжили! — искренне сказала я ей, и, найдя, наконец, взглядом Ника, устремилась к краю площади, где он стоял.

Не знаю заметил ли он, что я не просто отстала, а разговаривала с гадалкой, но ничего не сказал. Вернее, сказал, но совершенно другое.

— Денег нам хватит на две ночи, а на третью придётся тебе как-то заработать… Может, посуду устроишься мыть?

Я уставилась на него в немом изумлении, пытаясь понять шутит он или нет. С одной стороны, вроде шутит, а с другой — глаза серьёзные.

— Нет, — с вызовом сказала я. И удивилась сама себе. Можно подумать, он мне на панель предложил пойти. Я вполне отдавала себе отчёт, что будь на месте Ника, например, тот же Рэми, я бы, наверняка, согласилась без проблем. В конце концов, у меня прислуги никогда не было, всю жизнь посуду сама мыла, пока посудомоечную машину не завела, и ничего. Так что дело явно в Нике. И, так как он ждал пояснений, я подкрепила свой отказ железным аргументом:

— Ты же мужчина!

— Мужчина, — не стал отпираться Ник. И миролюбиво поинтересовался. — А ты мне кто? Не мать, не сестра… вроде бы. Может, любовница? — заинтересованно покосился на меня.

— Твой шанс вернуться домой, — огрызнулась я. — Но можешь меня удочерить.

— Пфф, — сказал имперец, и больше мы к этому вопросу не возвращались.

А вечером Ник развлекал публику не хуже менестреля — в ход пошли и сказки, и пересказы фильмов, и даже стихотворные баллады. Я слушала и диву давалась, как ловко он перекладывает стихи на другой язык. Рассказывал он действительно хорошо, но что-то мешало мне расслабиться и получать удовольствие. И даже сладкий компот неуловимо, но ощутимо горчил. Опасности я не чувствовала… Может, восхищённые взгляды подавальщиц, устремлённые на рассказчика? Или такие же взгляды постоялиц? Нет, не то, всё не то…

На кухне мне обрадовались — из-за грядущего Выбора гостей было много — к этому дню была приурочена и большая ярмарка, и дополнительные руки были нужны. Правда, идти в зал подавальщицей я отказалась, и, как и предлагал Ник, приступила к мытью посуды. И на душе, наконец, стало спокойнее. Правильнее.

За этим занятием меня и застал имперец — мыла я тщательно, а такой сноровки как у остальных у меня не было, так что после закрытия я осталась домывать свою часть.

Это оказалось тяжелее, чем я предполагала — от длительного нахождения в холодной воде руки ломило, и они покраснели. И дико болела спина от неудобного положения внаклонку.

— Может, всё же удочеришь? — простонала я, увидев прислонившегося к дверному косяку Ника.

— А может, в любовницы? — вроде шутливо спросил он.

— У тебя же невеста есть! — фыркнула я. На что он невозмутимо пожал плечами:

— Так я вроде тебя не замуж и зову?

— Скажи, что ты это несерьёзно, — предложила я ему. — А то мне придётся разбить вот это, — я потрясла увесистым глиняным кувшином, который мыла в данный момент, — о твою бестолковую крашеную голову. А вдруг, он стоит больше, чем мне полагается за мытьё?