Чтение онлайн

— Мужик твой, — шмыгнув носом, парень стал беззастенчиво таскать орешки из моей тарелки.

— А как Вы догадались? — спросила я, мрачно наблюдая, как стремительно уменьшается количество орехов. Может, он их все съест и свалит? Я даже подвинула ему тарелку, чтобы было удобнее и быстрее справился.

— Ну так очевидно же — из-за чего ещё может так переживать женщина! — с невероятным самодовольством сообщил мой неожиданный собеседник.

— А, ну да, ну да… — растерянно сказала я.

— Купи мне выпить, расскажу как вернуть, — предложил мой собеседник устраиваясь поудобнее и явно настраиваясь на приятный вечер.

— Может, лучше расскажешь как избавиться от назойливого собеседника в баре? — весьма толсто намекнула я ему. Парень намёк понять не пожелал:

— Неа, — сказал, насмешливо рассматривая меня, — это не расскажу. Это абсолютно невозможно! — радостно закончил он, сверкая белозубой улыбкой и окончательно портя мне настроение.

— Если свалишь, куплю тебе выпить, — уже без особой надежды попыталась я выкупить себе право на одиночество и личное пространство.

— Неа, — сказал парень. И протянул мне руку. — Рэми.

Мне не хотелось давать ему руку. И разговаривать с ним не хотелось. И я прекрасно знала, почему он ко мне прицепился, даже если он и не осознавал этого сам — парень явно тащился в своё время от Синей звезды, и теперь обнаружил во мне некоторые похожие черты.

Руку я давать не стала, вместо этого подпёрла этой рукой голову и попросила:

— Оставь меня, а?

Рэми подержал ещё некоторое время свою руку протянутой, потом удивлённо на неё посмотрел и отправил за орешками. А сам взглянул на меня уже серьёзнее:

— Нет, — сказал он. — Я чувствую, что тебя сегодня нельзя оставлять одну. Тебе плохо.

— Из-за мужика, — согласилась я с ним.

— Этого не знаю, — совершенно не смущаясь признался он. — Но надо же было как-то начать разговор.

И он остался, рассказывал какие-то забавные истории из своего детства, совершенно ни о чём не спрашивал, даже имя не спросил, называл меня злюкой-синеглазкой. И в какой-то момент меня прорвало:

— У меня нашли дар, — горестно сказала я ему.

— Так это же хорошо? — не понял моего горя Рэми.

— Ноль шесть мага — это хорошо? — Раздражённо спросила я.

— Да вырастет ещё, какие твои годы, — отмахнулся парень. — Сколько тебе? Восемнадцать?

— Двадцать шесть! — прошипела я, злясь почему-то на собеседника. Как будто это он так распорядился моим даром и возрастом.

— Ого! — присвистнул Рэми. — Хорошо сохранилась.

Я молчала, и он сочувственно сказал:

— А у тебя, небось, муж, дети и кот?

Наградив его мрачным взглядом, покачала головой.

— Престарелые родственники, требующие заботы? — не унимался парень.

— Нет.

— Ну а чего ты тогда убиваешься?

Совершенно бесчувственный собеседник мне попался, — подумала я.

— С таким даром только батарейкой работать! — выплеснула на него своё отчаяние.

— А ты кем работаешь? — вдруг спросил он. — Учительницей?

Я кивнула и он продолжал:

— А хобби у тебя какое? Небось, книжки читать?

И, дождавшись кивка, развеселился окончательно:

— Ну а что ты тогда горюешь? Будешь читать книжки не дома, а на космическом корабле. Может, и мужа там…

Договорить он не успел — я выплеснула свой недопитый коктейль ему в лицо.

Пока он вытирал глаза, поднялась и ушла, попутно хлопнув его по плечу:

— Спасибо. Мне правда полегчало.

Мне и в самом деле стало легче, всё же Рэми был во многом прав. А когда я вспомнила его ошалевшее лицо в конце нашей беседы, то и вовсе расхохоталась. И даже смогла оценить великолепную иронию судьбы — не захотела шесть магов, вот тебе ноль шесть.

На следующий день, без пятнадцати три я прибыла по указанному адресу. Но сразу заходить не стала, какое-то время постояла снаружи, пытаясь успокоиться и настроиться на «непробиваемый» лад. Выброшенные на обочину жизни люди часто бывают жестоки, и мне надо срочно отрастить себе толстую кожу. Это я «ничего не теряю» по выражению Рэми, а остальные либо переживают крушение своей мечты — дар так и не увеличился, либо только что всё потеряли — дар был больше, и вдруг уменьшился — из-за болезни, перенапряжения, или даже просто из-за возраста. Так что спокойно и доброжелательно вряд ли будет.

Утро я потратила на улаживание формальностей — уволиться из школы, забежать к единственной подруге и оставить ей ключи от квартиры — она обещала собрать наши с Кариной личные вещи и подготовить квартиру к сдаче. Делала я всё это на автомате, в реалистичность происходящего мне не верилось. Но, может, эти перемены действительно к лучшему?

Пока всё шло неплохо — вежливая девушка приняла документы, и объяснила как пройти в зал, где будут проходить занятия. Там я забилась в самый угол, так как разговаривать ни с кем не хотелось. Куда ни глянь, всюду маячила эмблема Защитных сил — щит на фоне звёзд, заставляя выползать на свет разные воспоминания. Хорошо ещё агитплакатов десятилетней давности не было. Вообще никаких не было. Но воспоминания всё равно одолевали…

Я была самородком. В десять лет у меня уже был приличный дар, а к четырнадцати годам, когда я заканчивала Училище, дар и вовсе стал рекордным. И я совершенно искренне мнила себя практически богиней — уникальные способности, слава и полное отсутствие воспитательного ремня сделают такое с кем угодно. А потом я сама, своими руками всё испортила. Разругалась с теми, кого называла друзьями, хотя по факту — скорее позволяла им обо мне заботиться, сожгла свой дар, и всё ждала, ждала, когда виновник всего этого приползёт ко мне на коленях, посыпая голову пеплом. Никто не приполз, как вы понимаете. И голову пеплом посыпала я сама, когда поняла, что ничего не исправить. Собственно, и виновник-то был виновником только в моём воображении. Сейчас-то я понимаю, что он совершенно ни при чём, а тогда меня кидало из любви в ненависть и обратно со страшной силой. Но всё проходит, и это прошло.

Не буду утверждать, что я теперь совершенно другой человек — я, надо признать, всё же вспыльчива и порою безжалостна, но всё же я многое поняла и осознала. Жаль только не всё можно исправить.

На меня никто не обращал внимания, и я рискнула поднять глаза и начать осматриваться. В общем и целом я была права: молодые ребята, глядящие на мир с обидой и вызовом, и взрослые люди, частью смирившиеся, но больше тоже обиженные. Всего пятнадцать человек вместе со мной, и всего три женщины.

Всё обучение должно было занять пару недель, после которых — экзамен, и всё — путёвка в космос на корабль.