Чтение онлайн

Нацисты были столь же доскональны в их сионизме, как и в других делах. Теперь, когда евреи были признаны отдельным народом с отдельной землей, не следовало бы им также иметь и свой отдельный язык? В,1936 г. нацисты добавили к своим репрессивным мерам новый элемент — евреи в Палестину. «Джуиш фронтьер» должна была скорбно информировать своих читателей:

Весной 1934 г. сотрудники Гиммлера, рейхсфюрера СС, представили ему «Ситуационный доклад — еврейский вопрос»: огромное большинство евреев все еще считало себя немцами и было полно решимости остаться таковыми. Поскольку силу нельзя было использовать, так как были опасения возможных международных осложнений, то сломить их сопротивление можно было, только внушая им чувства еврейского единства среди них самих, систематически расширяя сеть еврейских школ, создавая спортивные команды,

распространяя древнееврейский язык, развивая еврейское искусство и музыку и т. д. Эти меры в условиях, когда существовали сионистские центры профессиональной переподготовки, наконец побудили бы упрямцев из числа евреев покинуть их родину. Однако всего этого было недостаточно, ибо всякий раз, когда давление на них начинало ослабевать, упрямые евреи начинали снова окапываться. Поэтому политика нацистов заключалась в том, чтобы усилить поддержку сионистам так, чтобы евреи твердо убедились, что для предотвращения ухудшения их положения надо включаться в движение. Все евреи, в том числе сионисты, по-прежнему подвергались бы преследованиям как евреи, но внутри этих рамок всегда было возможно ослабить нажим на них. Соответственно 28 января 1935 г. гестапо Баварии разослало подразделениям регулярной полиции циркуляр о том, что отныне «с членами сионистских организаций, принимая во внимание их деятельность, направленную на эмиграцию в Палестину, не следует обращаться с той же самой строгостью, которая необходима в отношении членов иемецко-еврейских организаций (ассимиляционистских)»24.

Нацисты создали для себя осложнения, проводя свою просионистскую линию. ВСО нуждалась в немецко-еврейском капитале куда больше, чем желали немецкие евреи. Она также вынуждена была действовать в соответствии с иммиграционными квотами, установленными англичанами. Больше всего ее последователей было в Польше, и если бы выдавалось слишком много сертификатов немцам, то их не хватало бы для Польши, которая была ее опорной базой в других странах. Поэтому в течение 30-х гг. сионисты выдавали 22 процента сертификатов немцам. Далее, ВОО не была заинтересована в огромном большинстве евреев из Германии, поскольку они не были сионистами, не владели древнееврейск им языком, были слишком стары и, конечно, не владели «нужными» профессиями. Поэтому эмиграцию евреев надо было направлять также и в другие страны, в противном случае Германия не избавилась бы от евреев, чего желали и она, и сионисты. Папистская дискриминация антисионистов создала проблемы для таких международных организаций, как Американский еврейский объединенный распределительный комитет, который пытался предоставить убежище для евреев в других странах. Иехуда Бауер, один из наиболее известных ученых Израиля по проблеме геноцида, писал о дискуссии между двумя ведущими руководителями этого комитета при обсуждении возникших трудностей:

На практике озабоченность нацистов тем, куда должны выехать евреи, стала беспочвенной после аншлюсса Австрии, где проживало столько евреев, что дальнейшие поиски места их будущего назначения нанесли бы вред всей программе выселения. В октябре 1938 г. нацисты узнали, что поляки собираются аннулировать гражданство тысяч своих еврейских граждан, проживающих в Германии. Поэтому они решили немедленно депортировать евреев в Польшу, чтобы не переполнять Германию тысячами евреев, не имеющих гражданства. Это был тот погром, который привел к массовым насилиям «хрустальной ночи» в ноябре 1938 г.

Много лет спустя история этого погрома была рассказана 25 апреля 19&1 г. на суде над Адольфом Эйхманом. Свидетель Зиндель Гриншпан, тогда уже старый человек, был отцом Герцеля Гриншпана, который, придя в отчаяние от депортации отца назад, в Польшу, убил германского дипломата в Париже и дал нацистам предлог для устройства ужасной «хрустальной ночи». Старший Гриншпан рассказывал иерусалимским судьям о его депортации из Ганновера в ночь на 27 октября 1938 г.:

Значение свидетельских показаний Гриншнана совершенно потерялось в сумбуре подробностей в ходе суда над Эйхманом. Но те евреи не были отправлены в Палестину, как кричала нацистская чернь; обвинитель в помещении суда в Иерусалиме так и не задал пожилому Гриншпану вопрос, который мы хотели бы задать: «О чем вы думали, о чем думали другие евреи, когда они услышали этот странный крик дикой толпы?» Зиндель Гриншпан давно умер, как умерло большинство, если еще не умерли все другие, пережившие там эту адскую ночь; на наш вопрос нет ответа. Но то, что действительно важно, — это содержание выкриков, а не то, что думали об этом посаженные в полицейскую автомашину.

Однако мы можем с достаточным основанием сказать, что, если бы ССГ оказал сопротивление подъему нацизма, если бы ВСО мобилизовала еврейство против «нового порядка», если бы Палестина была бастионом еврейского сопротивления нацизму, нацисты не посмели бы говорить евреям и толпе, что «Палестина — место для еврея». Возможно, тогда, в ту пятницу, ночью, в Ганновере толпа выкрикивала бы: «Евреи— в Польшу!», или даже прямо: «Убивайте евреев». Безрадостен тот факт, что толпа выкрикивала то, что кричали ей приспешники Гитлера: «Евреи — в Палестину!»

То, что нацисты предпочитали сионистов всем другим евреям, бесспорно. Хотя Иоахим Принц, может быть, содрогнулся, когда в 1937 г. писал свою статью, но он, честный человек, должен был печально признать: