Чтение онлайн

— Эй, ты как? — Донесся рядом женский голос, заставив молчуна прервать осмотр кольца и спрятать его в карман.

— Никак. — Угрюмо ответил он, поворачиваясь. — Лучше скажи, как она. Что говорят лекари?

— В общем…это…в общем есть утешительная новость и не очень. С какой начать?

— Алин, начни уже хоть с какой-нибудь. — Раздражительно потребовал нетерпеливый собеседник.

— Несмотря на тяжелейшее состояние, в ней удается поддерживать жизнь. Многочисленные переломы, черепно-мозговая травма, повреждение внутренних органов, разрыв селезенки. Лекари уже провели пять крупных операций, две на очереди. Говорят, что теоретически есть шанс на спасение.

— Теоретически?

— Ник, она в коме. И когда выйдет, затрудняются сказать даже лекари.

— Что значит затрудняются?! Мы им заплатили двумя флаконами Эйфории, а они затрудняются сказать?

— Они сделали все, что от них зависело. И я уверена, будут продолжать делать все для того, чтобы Магда вновь была с нами.

Парень не стал ничего говорить, а лишь закрыл ладонью лицо, делая глубокие вздохи.

— Она боец. И она прорвется. Слышишь? Она обязательно пойдет на поправку. — Алина обняла брата, пытаясь его подбодрить.

— Она всегда верила в меня. С самой первой нашей встречи в клане. Меня тогда покорило, с какой легкостью она справлялась с любыми трудностями, с какой готовностью бросалась на новые вызовы судьбы. С тех пор она вдохновляла меня с каждым прожитым мгновением. Ну почему все так произошло? На ее месте должен быть я. Это все из-за меня. Из-за моей чертовой жажды наживы. Алина, скажи, что это я во всем виноват.

— Ты ни в чем не виноват. А если и виноват, то в такой же степени, в какой мы все. Это игра. Она приносила нам не только триумф, но и горе. Скольких товарищей мы потеряли. Скольких нам пришлось оплакивать?!

— Почти весь клан, не считая тех, кто вышел. — Мрачно ответил Ник. — Остались мы с тобой, Магда и Ли.

— И останемся впредь, потому что мы…

— Команда?

— Мы самая сильная команда. — Алина схватила Ника за руку, зажигая его потухшие глаза блеском из своих. — И мы еще громко заявим о себе.

Впервые с момента трагедии лицо парня выдало очень слабую улыбку, свидетельствовавшую о победе девушки. Он прикоснулся второй рукой к ее щеке, а затем, сжав губы, уверенно кивнул. Бессмысленному самобичеванию он предпочел борьбу. Ту, которую он довольно успешно умел навязывать противникам, недоброжелателям и даже самой жизни. За себя. За своих близких. За будущее.

Неизвестно, сколько еще человек, находившихся в Восьмерке, имели схожий настрой. По крайней мере, один такой точно присутствовал в стационарном корпусе для больных Р1. Крепкого телосложения мужчина 40–45 лет, одетый в ничем непримечательную одежду. Волосы, прореженные сединой и зачесанные на бок, густая темная борода с усами. Двухметровый рост. Грозный взгляд, который дополнял зиявший под левым глазом красной полосой шрам. Ускоренным шагом этот человек маршировал вдоль коридора, минуя десятки одиночных палат и заставляя содрогаться под собой пол. В одной руке он держал цветочный горшок с шелестящим внутри веществом, похожим на песок. Другая его рука была свободна. В области ладони ее скрывала черная перчатка — незаменимый атрибут в гардеробе мужчины, находившийся с ним изо дня в день.

— 108-я, 105-я, — в полголоса отсчитывал он, провожая взглядом каждую встречную боковую комнату.

— Богдан! Богдан!

Мужчину кто-то окликнул. Это был подросток, стоявший в считанных шагах и махавший с целью обратить на себя внимание. Впрочем, среди сновавшей мимо толпы он выделялся и без активных жестикуляций. На нем была необычная куртка черного цвета, на которой периодически появлялось анимированное изображение волка. Из яркого белого цвета животное появлялось в области грудной клетки, демонстрируя свой звериный оскал, а затем плавно перемещалось на спину, где растворялось в аналогичной белой вспышке. Глаза парня также имели свойство меняться, чередуя то цвет радужки, то тип зрачка: от звериного до человеческого. Их преображение было скорректировано аккурат с изображением на куртке. Что касается его юного незапятнанного морщинами лица, то на нем постоянно появлялись какие-то черные точки, сливавшиеся в узнаваемые метки или рисунки.

— Хоть бы сюда не выряжался, как попугай. — Пробасил подошедший богатырь, оценив внешний вид юнца.

— Ты не понимаешь, так модно. — Парень возмутился, а на его лице сверкнула черная молния.

— Сколько помню себя, мода всегда была той еще дрянью без капли уважения к красоте и традициям.

— Мода — индикатор прогресса.

— Кирилл, ну, не начинай.

— Я устал повторять, что я не Кирилл! Я Фенрир. В честь…

— Да хоть участник Содружества Меценатов. — Раздражение молодого максималиста мужчина воспринял с не скрывающейся улыбкой. — Ты лучше скажи дяде Богдану, где остальные.

— Все уже у Кати. — Недовольно пробурчал обиженный парень, указывая на дверь с номером 101.

Мужчина направился по адресу.

— Дядя Богдан! Вы забыли это.

Парень протянул собеседнику исписанный причудливыми узорами прозрачный халат, напоминавший полиэтиленовую ткань, а также перчатки из подобного материала. И то, и другое являлось необходимым при общении с пораженными Аномалией, которые при контакте с телом другого человека могли получить микроразряд, приводивший нередко к полноценному приступу больного. Поэтому во избежание лишних рисков все медицинские учреждения обязывали иметь столь простые, но полезные вещи.

Теперь мужчина, вооружившись спецодеждой, повторно ринулся к 101-й палате.

Стоило двери открыться, как гостя побежала встречать семилетняя девочка. Ее глаза сияли от радости, заплетенные волосы болтались сзади длиной косой, а на розовых щеках от широкой улыбки проступили ямочки, делая ребенка еще милее. Не сдерживая эмоций, девочка бросилась в объятия к мужчине, наклонившемуся к ней, чтоб ответить взаимностью.

— Папа! Папочка пришел!

— Привет, солнышко.

— Мы уже тебя ждали-ждали. Я маму развлекала, рисовала ей, пела.

— Ты ж моя помощница, дочка. — Мужчина нежно погладил девочку по ее маленькой голове, а затем поцеловал в лоб. — Смотри, что папка принес.

— Быстророст! — Большие глаза девочки заискрились восхищением, хватая цветочный горшок, а также пару-тройку семян из широкой ладони отца.

— Фиалки. Ну-ка, моя радость, сделай маме еще цветочек.

— Хорошо. — Девочка бережно взяла семена и побежала в другую часть комнаты, где уже стояло около двадцати горшков с распустившимися цветами, которые издавали стойкую ароматную свежесть.

— Вы меня скоро ими укроете полностью. — Раздался слабый тонкий голос, принадлежавший женщине, что лежала на кровати. К ее плечу, шее и к голове на присосках крепились прозрачные провода, концы которых соединялись с аппаратурой, стоявшей на тумбе рядом. Сама же пациентка выглядела неважно: желтые круги под глазами, бледные губы, полураскрытые глаза. Казалось, будто она сильно переутомилась и сейчас, восстанавливая силы, смиренно лежала.

— И хорошо. — Покачал пальцем мужчина. — Они, между прочим, полезны для самочувствия: они снимают стресс, улучшают дыхание, навевают приятные мысли.