Чтение онлайн

В наш век не обширные пределы, не материальная сила служат залогами благосостояния государств; государства обеспечены трактатами, на которых основаны их неприкосновенность, их права в политической системе Европы. Взглянем на карту; небольшие владения, убогие всякими средствами, обступлены могущественными державами; ни притеснения, ни неправосудия они не страшатся; вся Европа сторожит их честь, их безопасность. Ввиду таких порук могут ли еще Мухаммед Али или его преемники жалеть об утрате областей, которые доселе никакой пользы не принесли, которые поглотили не только собственные доходы, но сверх того и большую часть доходов Египта? Паша хорошо ведает, каких пожертвований людьми и деньгами стоит ему занятие Сирии и Аравии.

Еще не все: вместо несчастных ссор между Османской Портой и его светлостью упрочится искренняя дружба и единство, основанные на тождестве политических выгод и веры. Мусульманский народ стяжает вновь свое древнее могущество и благосостояние. В случае внешней опасности Турция может опираться на Египет и Египет на Турцию для защиты общего отечества.

Грядущая судьба Мухаммеда Али и его семейства, благосостояние Египта и Турции, политические выгоды Османской империи, которой Мухаммед Али называет себя усерднейшим поборником, — все ему предписывает принять условия, несравненно более почетные и выгодные, чем приобретение области, многоценное и неверное. Ему предстоит еще блистательное поприще: обеспеченный в своих владениях, он может посвятить всю свою деятельность упрочению и развитию тех прекрасных учреждений, которыми он одарил Египет. Богатые области Нубия, Судан и Сеннар представляют обширное поле успехам науки и гражданственности, Мухаммед Али заслужит тем прозвание восстановителя Египта, древней колыбели наук.

Взглянем теперь на последствия отказа его светлости: всего прежде предстоит употребление военной силы. Паша хорошо ведает, какими средствами владеют четыре великие державы, и не может ласкать себя мечтой сопротивления даже одной какой-либо из них.

Было бы роковым заблуждением в нынешних обстоятельствах возложить свои упования на чье-либо внешнее содействие. Кто может остановить решение четырех великих держав, кто им противостанет? Кто решится пожертвовать собственными выгодами, своей безопасностью из сочувствия к Мухаммеду Али? Да будет ли в том существенная польза? В могущей воспоследовать общей борьбе Мухаммед Али будет первой жертвой и неминуемо погибнет. Всякое заступничество извне вместо пользы ускорит только его падение.

Четыре великие державы подвинут достаточные силы, чтобы побороть всякое сопротивление в достижении постановленной цели. Паша навлечет на себя всю ответственность войны; он будет причиной появления европейских войск в Египте и в Азии. Мусульманские народы узнают в нем виновника зол войны, им предпринятой ради личных только видов. Мухаммед Али объявил, что он прольет много крови, прежде чем уступить. Европейские державы, напротив того, домогаются по возможности избегнуть кровопролития мусульман и христиан, служащих под знаменами блистательной Порты. Где нужно, предстанут достаточные силы, чтобы одним ударом рассеять всякое сопротивление.

Можно ли сомневаться в том, что Мухаммед Али падет, но падет ли со славою?.. Нет, ибо нет в том никакой славы, чтобы пасть по собственной ошибке, со слепой дерзостью вступая в борьбу безнадежную. И собственная слава, и мудрость равно предписывают уступить закону необходимости и силе обстоятельств. А когда Мухаммед Али падет, его имя перейдет ли в потомство? Нет, потому что его завоевания не потрясли мира подобно завоеваниям Чингисхана, Тимура, Александра и Наполеона. История просто скажет: под царствованием султана Махмуда правил Египтом даровитый и предприимчивый паша. Он с успехом вел войну противу своего государя. Молодой преемник Махмуда, при восшествии своем на престол, простер к нему руку с предложением мира и первых почестей в империи. Паша отверг эти предложения, тогда Европа его наказала. Имя его затерялось среди имен многих других пашей, которые бунтовались и были побеждены.

Отвергая предлагаемые условия, Мухаммед Али воображает, может быть, что державы не решатся прибегнуть к деятельным мерам для исполнения конвенции 3 (15) июля. Если и допустить это несбыточное предположение, надеется ли паша продлить тем нынешнее состояние дел (status quo)? Но какое государство может существовать, когда меч великих держав постоянно висит над ним, когда его торговля уничтожена и сообщения прерваны?

Мухаммед Али может пожертвовать выгодами своими и своего семейства ради честолюбия, ради видов преступных. Он может с огнем и мечом ворваться в Малую Азию, не щадя народа мусульманского, угрожая империи, и тем подать повод к призыву иноземных войск; но это покушение не пребудет безнаказанным. Если Ибрахим-паша подвинется вперед, обратный путь будет навсегда закрыт. В Анатолии его ожидает неизбежное поражение, может быть, могила; его погибель повлечет за собой гибель Мухаммеда Али и всего его семейства.

Европа с прискорбием прибегнет к войне, когда необходимость того потребует. Державы, заключившие Лондонский трактат, недоступны чувствам ненависти и мщения. Трактат основан на правосудии, на приличиях политических, на спокойствии в будущем; единственной его целью было упрочение Османской империи. Он предписывает Мухаммеду Али то самое, чего требуют собственные его выгоды, его честь; но вместе с тем, и всего прежде, он необходимо приноровлен к условиям общего европейского мира. Паша должен хорошо вникнуть в эту истину.

Итак, да покорится он закону необходимости, да примет с признательностью от рук своего молодого и великодушного государя и целой Европы славный дар — основание нового владетельного дома, под охранительной их эгидой.

Тем он передаст свое творение потомству, будет благословляем своими наследниками и внесет свое имя в скрижали истории.

Александрия, 7 (19) августа».

Таковы были внушения великих держав, но ни логические доводы, ни ясные политические соображения, основанные на опыте и на здравом смысле, не могли вразумить страстного старика. Он слепо возлагал свои упования на Францию, с часу на час ожидая известия о европейской войне. Когда французский кабинет спросил у него, как долго мог он устоять в Сирии противу союзников, паша отвечал, что он в состоянии продолжать войну по крайней мере пять лет. Было ли искренним это дерзновенное убеждение, или паша надеялся хвастливыми речами вернее вынудить содействие французского правительства? В таком случае, по крайней мере, он не был вправе обвинять потом Францию, он сам виновен в умышленном напыщении своих средств пред державой, искренне к нему расположенной. Между тем в обеспечение преданности эмира ливанского паша писал к нему, что Франция в самом непродолжительном времени высылает к нему 100 тыс. войска, 24 линейных корабля и 700 тыс. мешков (20 млн руб. серебром) для отражения союзников.

Докладом в Порту при первом известии о Лондонском трактате он горько жаловался, «что сделанные им предложения через Сами-бея были отвергнуты», — вспомним, что эти предложения были косвенны и условны, были только попыткой к переговорам и что никакой существенной уступки он не делал, — «что европейские державы посягали на независимость империи, что он, пребывая верным своему султану, денно и нощно молясь о сохранении его могущества, готов защищаться против врагов ислама; что он уповает на Аллаха, благословением коего двенадцать с лишком столетий охраняется мусульманский народ от всяких напастей, и иншалла будет и ныне спасен от злого умысла неверных».

Эти правоверные и верноподданнические возгласы вслух ислама были направлены единственно к тому, чтобы воспламенить в народе фанатизм, омрачить пятном ереси союз Порты с христианскими державами и стяжать народное сочувствие. В то же время французское посольство в Константинополе истощало меру угроз, чтобы отклонить турецкое правительство от ратификации трактата. Попирая священные основы народного права и дипломатические приличия, посольство стремилось к тому, чтобы возбудить негодование в народе и свергнуть министерство, которое предпочло выгоды империи прихотям Франции.

В ожидании прибытия союзных сил к сирийскому берегу и открытия военных действий проходили сроки, трактатом предоставленные Мухаммеду Али. В одной из своих конференций с Рифат-беем и с генеральными консулами паша суетливо рассчитывал, что у него 200 тыс. войска, что нужно вдвое более для поборения его, что союзные державы не могут послать на него столько сил, что он бросится вперед очертя голову, «как старый турок, исполненный веры в предопределение», поднимет Анатолию, курдов, Дагестан, черкесские племена, что войнам не будет конца и в Азии, и в Европе, и т. п.