Чтение онлайн

— Говорите прямо!

— А то вы сами не в курсе… Вас ведь взорвали вместе с вашим бодигардом?! Мне так сказали. — Он не стал говорить, что видел даже сам момент взрыва. — А вы… — Козак старался вложить в каждое из произносимых слов максимум человеческой теплоты. — Вы, как я вижу, целы и невредимы… чему лично я очень рад.

Майкл резко встал со стула. Мастиф — гора мышц — вскочил; но хозяин рявкнул так, что пес, обиженно ворча, опустился на место.

— Козак, вы — мудак! — слово «мудак» Майкл произнес особенно смачно. — Вы не идиот, а именно то самое, что я сказал!

«Ругается? Уже хорошо… — подумал Иван. — Может, и пронесет…»

Ну не для того же его отправили на Кипр, чтобы пристрелить или отдать на съедение местной собачке? Это можно было сделать и в Париже.

— Вам крупно повезло! — бросил Сэконд. — Не зря говорят на вашей исторической родине — «дуракам везет»… Ваше счастье, Козак, что фирма поручила разбор парижского ЧП именно мне, как вашему бывшему куратору.

Майкл развернулся к письменному столу. Открыл один из ящиков, достал хьюмидор; извлек из него сигару и каттер.

— Сигару? — не оборачиваясь, спросил он. — Алкоголь не предлагаю — понадобится трезвый ум.

— Благодарю, но я бы выкурил сигарету.

Майкл обрезал каттером кончик сигары. Щелкнул курок «кольта»; бывший наставник и куратор неспешно прикурил от огонька стилизованной под грозный пистолет зажигалки. Убрал в ящик «игрушку», вместо нее положил на столешницу пепельницу.

— Курите, — выпустив облачко дыма, сказал Сэконд. — Но ведите себя аккуратно, а то тварь и вправду может наброситься.

Иван находился где-то на середине своего рассказа о случившемся в Париже происшествии, как вдруг запиликал сотовый.

— Минутку, — Сэконд взял со стола смартфон, глянул на экран. — Я должен ответить… — Сказав это, он вышел из комнаты.

Последующие две или три минуты, проведенные Козаком наедине с «тварью», показались ему бесконечными. К счастью, это существо, которому вполне бы подошла главная роль в очередной экранизации сюжета про собаку Баскервилей, все это время так и оставалось в своем углу. Хотя и не сводило глаз с сидящего на стуле посреди комнаты субъекта…

Сэконд, открыв дверь, скомандовал:

— Ричи! Ричи, ко мне!!

Тварь вскочила на ноги и метнулась к хозяину.

«Ричи, — подумал Козак. — Ричи… Вот, значит, как зовут это «исчадие»….

Он тоже вышел в вестибюль. Достал из кармана платок, промокнул покрытое градинами пота лицо. Сэконд, обернувшись к нему, сказал:

— Мне нужно отъехать.

— А что со мной? — спросил Козак.

— Есть два варианта будущего, Иван…

Сэконд потрепал пса по лобастой голове; тот ответно, распустив брыли, лизнул его руку шершавым языком.

— Только жизнь и смерть, третьего не существует. 

Из аэропорта «Домодедово» ее новый — но хорошо известный Анне по прежнему месту службы — куратор отвез сотрудницу в жилой комплекс «Алые паруса», где за ней еще с прошлого года закреплена жилплощадь — трехкомнатная квартира. В том же корпусе, этажом выше, находится, кстати, служебная квартира самого куратора. Приобретенная и оформленная в свое время по залегендированным документам на «Антонова Виктора Михайловича»…

Званцев пробыл у нее недолго, минут пятнадцать. То, что требовалось, он в основном сказал по дороге из аэропорта. Там же, в машине, передал Анне сотовый с ее старой SIM-картой и вбитыми в память контактными номерами — своим и Игоря.

Старший коллега проинструктировал сотрудницу, что именно следует говорить и делать, если ей вдруг позвонит или напишет ее «бывший», то есть Иван Козак. А также разъяснил, как следует вести себя, что ей следует говорить, если, что тоже не исключено, ей позвонит некто, кто захочет поговорить с ней о ее «бывшем» (а теперь, если она правильно поняла начальника, уже и не совсем бывшем гражданском муже).

Затем куратор, оставив ключи от машины, пожелал ей хорошенько отдохнуть. После чего покинул служебную квартиру, оставив сотрудницу наедине с пережитым в чужой стране за проведенные ею там дни и ночи, наедине с ее тревожными мыслями в связи с таинственным исчезновением одного нечужого ей человека.

В четверть третьего пополудни Анна спустилась в подземный гараж. Экипирована в соответствии с изменившимися обстоятельствами: на ней деловой костюм; под темно-синим пиджаком белая блузка. Вместо дамской сумочки — сумка-портфель. На ногах полусапожки на каблуке. Строгое, чуть приталенное классическое пальто от Elena Monti — его она несет в руке.

В последнее время она одевалась несколько иначе. Да и то: в таком наряде, как сейчас, журналист-фрилансер, под личиной которого она обреталась последние месяцы, в тех местах, которые она посещала, смотрелся бы, мягко говоря, инородным телом.

Но ей самой нравилось, как она выглядит сегодня, в данную минуту.

Единственно, что успела отвыкнуть от обуви на каблуках, поскольку при своем довольно высоком росте и с учетом поменявшейся в последние месяцы ситуации отдавала предпочтение обуви на низком ходу…

Она щелкнула брелоком сигнализации. Положила на сиденье сумку, аккуратно повесила пальто — на плечиках — над левой задней дверкой. Уселась в кресло водителя. И в этот момент из сумки донеслось пиликанье сотового.

Анна сверилась с экраном смартфона: номер не определился…

Сердце в груди учащенно забилось — а вдруг это Иван звонит?

— Да, слушаю.

— Здравствуйте, — прозвучал в трубке незнакомый мужской голос. — Анну можно к телефону?

— Кто спрашивает? — спросила Анна чуть дрогнувшим голосом.

— Меня зовут Николай…

— Николай? Гм… Извините, не могу вас узнать по голосу.

— Я вообще-то ищу Ивана Козакова… Он мне сильно нужен. Вы не могли бы передать ему трубку?

— Скажите, а откуда у вас мой номер… э-эээ… Николай?

— Так мне сам Иван его дал.

— Когда?

— Где-то с год назад это было… — после паузы сказал голос, в котором нет, нет, но проскальзывал южнорусский или украинский акцент. — Мы в одном месте служили, в одной фирме.

— Не могли бы вы уточнить, где именно вы служили «вместе»?