Чтение онлайн

Вскоре привезли горячее питание и воду. Туман и не думал рассеиваться, вдобавок зарядил проливной дождь. На большей части территории этой страны такие обильные осадки — не частое явление. Но не здесь, не на побережье Средиземного моря. Казалось, сами небеса противились их отъезду; а может, это небо плакало вместе с теми, кто вынужден, спасая себя, а зачастую и детей, оставив обжитые дома или пепелища прежних домов, уезжать из этой недавно еще мирной, радушной, гостеприимной страны — далеко на север.

В седьмом часу вечера тех же суток к одному из зданий грузового терминала аэропорта, названного в честь старшего брата нынешнего президента страны [2] , подкатил небольшой микроавтобус. Дождь к этому времени почти стих. В разрывах низких ноздреватых туч, наплывающих тучной чередой со стороны моря, появились светло-блеклые проплешины. Туман несколько поредел, но видимость все равно не превышала сотни-другой метров…

Водитель не стал глушить двигатель. Из машины, внешне напоминающей местные «маршрутки», которые здесь называют «сервиз», вышли двое — молодая женщина в темно-серой, под цвет дождевому небу плащевой куртке и кряжистый, крепкого телосложения мужчина, примерно ее возраста, одетый тоже по погоде.

Парень сам открыл задний люк. Достал оттуда две довольно объемные дорожные сумки. Одну он забросил за спину, вторую взял в правую руку. У девушки из багажа небольшой рюкзачок, который она повесила на плечо, и носимый чехол с лэптопом.

— Шукран газилян! Маасаляма!.. [3]

Двое смуглых мужчин, одетые в камуфляж, — их силуэты лишь смутно угадывались за тонированными стеклами — помахали им ответно. Один из них поднес к губам портативную рацию. Второй, сидевший за рулем, на прощание посигналил. Спустя несколько мгновений микроавтобус, привезший в аэропорт двух молодых людей с вещами, разбрызгивая колесами лужи, свернул в боковой проезд и скрылся из виду.

Молодые люди двинулись вдоль длинной стены грузового пакгауза. Анна, даром, что шла почти налегке, едва поспевала за своим напарником, нагруженным их общей поклажей.

— Могли бы нас и поближе подбросить!..

— Ну да, конечно, — на ходу отозвался Анатолий. — И еще бы свои служебные ксивы при всем честном народе показали.

— Уффф… не гони, Толя! У меня ноги подкашиваются!

— Можно подумать, что мы пешком из самого Масиафа [4] притопали! Хочешь, чтобы я и тебя на закорки взял?..

— Не отказалась бы… — пробормотала Анна. — У нас ведь был запланирован день отдыха!

— Вот поэтому я никогда ничего не планирую.

— Ванну хочу принять… И умираю, как спать хочу!

— Покой нам только снится.

— Не понимаю, с какой стати нас решили отозвать?

— Ты уже в сотый раз это спрашиваешь. Откуда мне знать?!

— Ты считаешь меня дурочкой? Нас не для того сюда направили, чтобы уже на десятый день выдергивать… Нет, тут что-то не так.

— Ага, — увидев двух стоящих на пандусе под навесом стражей в форме военной полиции, сказал напарник. — По-моему, пришли.

Наверное, охранникам позвонили от КПП на въезде в аэропорт и сообщили о двух русских. Один из них жестом велел журналистам остановиться.

Вскоре из пакгауза вышел мужчина в форменной куртке МЧС России.

— Журналисты, значит, прибыли, — смерив взглядом молодую женщину, а затем и ее спутника, угрюмо сказал мужчина. — Я — старший… Фамилию мою можете прочесть здесь, — он коснулся прикрепленного к нагрудному карману бэйджа. — Попрошу ваши документы — для порядка. Паспорта и «аккредитацию»!

Анатолий поставил сумки на платформу. Расстегнул куртку, достал из «борсетки» загранпаспорт, пластиковую карту и документ, выданный сирийцами, передал старшему.

— Котов Анатолий Николаевич…

— Он самый, — чуть усмехнувшись, сказал широкоскулый парень с короткой стрижкой.

— Информационное агентство… ЭйЭнЭй…

— Мы круче, чем всякие там Reuters и France Presse…

— Котов, вы в списках на второй рейс.

Старший по линии МЧС вернул документы фрилансеру [5] . Анна передала ему свой паспорт и аккредитацию.

— Снимите, пожалуйста, капюшон.

Анна, не выказывая недовольства, отбросила на плечи капюшон куртки. Мужчина посмотрел на фото, затем на стоящий перед ним оригинал. Высокая, под метр восемьдесят… Голова повязана двухцветной — сине-зеленой — банданой. Ну, или косынкой. Возможно, это дань местным традициям, а может, известное женское нежелание показывать на людях неприбранные волосы.

По паспорту… двадцать восемь лет. Славянская внешность: высокие скулы, зеленые глаза (их цвет гармонирует с расцветкой головного убора). Просторная куртка и длинная юбка скрывают фигуру. Ни грамма косметики. Лицо несколько отстраненное, уголки рта опущены, под глазами залегли тени.

«Какого хрена, молодка, ты лезешь в самое пекло? — раздраженно подумал эмчеэсник. — Раньше из журналюг в горячие точки одних мужиков отправляли… А теперь каждый второй фронтовой журналист — баба…»

— Рощина Анна Алексеевна? — для порядка спросил старший от МЧС.

— Да.

— Вы работаете в том же агентстве?

— В аккредитации все прописано.

— Вы тоже внесены в список на второй рейс, — сухо заметил эмчеэсник, возвращая девушке документы. — Горячее питание закончилось. Я распоряжусь, чтобы вам выдали сухой паек.

— Когда вылет, командир? — следуя за эмчеэсником в открывшуюся в браме дверь, спросил Котов. — Погода-то вроде улучшается?

— Второй борт по метеоусловиям с полдороги завернули в Москву.

— Что?!

— То, что слышали. Список первого рейса сформирован, вас в нем нет. Полетите на втором самолете.

— И как долго нам придется ждать? — спросила девушка.

— Раньше утра наш второй «ильюшин» не прилетит. Да и то, если местные синоптики не соврали про намечающееся улучшение погоды.

Зрелище, которое открылось фрилансерам, когда они прошли внутрь просторного терминала, более всего напоминало цыганский табор. Помещение наполнено гулом голосов; между скамейками и пластиковыми стульями носятся дети. Молодые люди прошли между рядами скамеек и пластиковых кресел — эту мебель, по-видимому, привезли сюда из основного здания пассажирского терминала. Все наличные сидячие места заняты. А если и не заняты, то на них разложены вещи — одежда, или пакеты, или еще что-нибудь. Наконец Котов поставил сумки на пол.