Сиротинушка
Шрифт:
— Тоже неплохо. Как думаешь, мы до мая сумеем сто моторов выделать?
— И куда мы их денем?
— А тут один из Москвы приезжал вчера, когда ты в Богородицк ездил. Так он хочет у нас как раз к маю сто моторов взять. Правда, он предложил ему их по двести рублей всего отдать, но зато он уже сейчас полную оплату может сделать.
— А что за купец?
— Да не купец, парень молодой, говорил, что из Московского клуба велосипедистов-любителей. Сказал, что если мы согласимся, то письмо ему отписать нужно будет: они там у себя и цепи заранее закупят, и он ко мне с деньгами сам приедет. То есть договор подписать, а деньги в банке нам перечислит. Но там, он сказал, условие будет за невыполнение договора в срок с изрядными пенями. Но я-то не знаю, сколько мы моторов сделать успеем…
К Рождеству на оружейном заводе (и за вполне определенные деньги) были изготовлены четыре формы из какой-то довольно жаропрочной стали для отливки деталей уже латунных. И тогда стало понятно, что заказ москвичей получится вообще за месяц выполнить. Правда, пришлось снова договариваться об увеличении поставок «латунного лома» на патронном производстве — но договориться все же получилось (хотя цена латуни при этом выросла почти что втрое). А после подписания договора с москвичами гости чуть ли не стаями наезжать стали, правда, насчет предоплаты они пока воздерживались. Ну это-то и понятно было: первый заказ сделали «московские бездельники», если он и сорвется, то у них не убудет особо — а вот на продажу брать товар, когда неизвестны сроки поставок, весьма рискованно.
А Саша приступил к «разработке» нового мотора, уже четырехтактного — а для того, чтобы такой мотор смог проработать заметное даже на глаз время, нужна была сталь, которую в Туле найти не удалось. И в Москве не удалось — но в Москве нашелся все же один гражданин (как раз из «клуба велолюбителей»), который в металлах разбирался и не только посоветовал, где необходимую сталь купить можно, но и согласился самостоятельно закупку провести. Причем даже не за деньги, а, скорее, из «спортивного интереса»: ему действительно стало любопытно поглядеть, выйдет ли из затеи «тульских мотористов» еще что-то интересное. Учился этот молодой человек в ИМТУ, причем вроде бы уже пятый год учился и курс училища успел пройти хорошо, если наполовину, и в отличие от многих своих богатеньких ровесников, вел «примерный образ жизни». В смысле, не пьянствовал беспробудно, с девицами разного поведения не общался (а общался лишь с сестрой своего же однокурсника, причем уже тоже несколько лет — но девице-то пока вообще всего пятнадцать было). И в клубе он был какой-то «белой вороной», но очень старался «влиться в коллектив», который большей частью вообще из титулованных дворян состоял, а он был происхождения «подлого». В смысле, был сыном очень небедного купца.
И за нужным металлом он просто взял и поехал в Швецию, откуда припер пару пудов нужных Александру заготовок. В багаже припер, к себе домой — а затем с этим железом и в Тулу мотнулся. И долго, причем с видом очень удивленным, смотрел, как Саша из болванки на бромлеевском станке вытачивает клапан для мотора. Вот только смотрел он не на Сашу, и даже не на станок (который, как Александр уже выяснил, в Москве только собирался из бельгийских деталей), а на приводившую станок в движение машину. Очень простую: паровой прямоточник с крошечным (по сравнению с обычными паровиками) котлом. Саша просто делал водотрубный котел, который воду до рабочей температуры нагревал буквально за пару минут, а котел традиционного паровоза грелся около восьми часов…
Вообще-то Александр «придумал» модифицированный котел Добля (с «шуховскими» мазутными форсунками, которые стали особо популярными среди определенных граждан в начале уже двадцать первого века), и то, что грелся он две минуты, а не двадцать секунд, как «оригинал», было связано с тем, то на дворе стояла зима тысяча восемьсот девяносто первого года, а не лето тысяча девятьсот тридцатого и кое-какие-«мелочи» пока изготовить было трудно и на их изготовление потребовалось бы слишком много времени. Да и разжигать котел приходилось лучиной, а не электрозапалом — но парня и такой котелок полностью удовлетворял. А то, что КПД машины был раза в три поменьше «оригинального» автомобильного парового мотора, его вообще не беспокоило: мазут пока разве что даром не отдавался.
Ну а «купеческое происхождение» гостя оказалось в целом очень даже кстати: парень, носящий совершенно «рязанскую» фамилию Горохов и еще более «рязанское» имя Персиваль (точнее, Персиваль Потапович), и какими-то знаниями в инженерии все же обладавший, тут же предложил (уточнив, что вообще-то компания Розанова котлы на продажу делать не собирается) учредить новую компанию, которая подобные паровые машины начнет массово выпускать. А на ответ Саши, гласящий, что компанию такую должен будет создавать и руководить ей человек с законченным инженерным образованием, этот Персиваль Потапович сообщил, что если «предварительное согласие он получит, то Училище уже в нынешнем же году и окончит, причем с отличием». Саша ответил, что до конца года он, в принципе, готов подождать, но не больше — и гость немедленно распрощался.
А Саша, закончив обработку будущего клапана, достал из ящика верстака ранее выбранный из кучи металла ствол от берданки, внимательно его еще раз осмотрел. А затем из толстого прута только что привезенной шведской ванадиевой стали начал вытачивать деталь, к моторам вообще никак не относящуюся…
Глава 3
В середине февраля Александр и Андрей (а, точнее, рабочие на заводике в Богородицке) закончили выполнение заказа московских велолюбителей — и московские уже купцы решили, что «теперь можно моторы заказывать и с предоплатой». Сначала (то есть до конца февраля) заказы были небольшими, а в середине марта какой-то купец рискнул сделать заказ сразу на пятьсот моторов (с предоплатой, правда, в двадцать процентов). Но по всему выходило, что до июля (то есть до начала летних каникул) уже имелись практически гарантированные заказы более чем на пять сотен моторов — а это уже получались очень даже приличные деньги. Больше пятидесяти тысяч вполне себе «свободных от изъятий» денег — и Андрей предложил резко расширить производство:
— Саш, мы сейчас, получается, в год можем даже больше ста тысяч рублей заработать, а если мастерскую твою раз в пять увеличить и рабочих нанять побольше… Я тут посчитал, нам нужно будет станков еще подкупить на четырнадцать всего тысяч рубликов…
— Андрюш, я же тебе говорил: нужно на математику приналечь, а ты меня, вижу, не слушаешь.
— Я приналег, сильно приналег! Зимой, вон, ее на четвертую степень сдал!
— Ты, наверное, ее всю сдал, себе ничего не оставил.
— Это почему ты так думаешь?
— Это потому. Есть три причины, по которым нашу моторную мастерскую расширять смысла нет ни малейшего, и первая заключается в том, что, как рассказал наш дорогой Персиваль, в Москве у народа велосипедов всего меньше тысячи штук наверное, и в Петербурге вряд ли больше. Вторая причина в том, что латуни мы едва на нынешнее производство закупить здесь сумеем, а третья…
— Я уже понял, прости, сам вижу, что глупость сморозил. Но обидно…
— А в третьих, нам жалкой сотни тысяч на то, чтобы нормальный завод выстроить, всяко не хватит.
— Жалкой?! Да ты…
— Да, я. Сам смотри: чтобы на моторе ездить, приходится нам к мотору хитрое сцепление приделывать, и чтобы педали по ногам не били еще и подставки для ног к раме приделывать.
— А как иначе-то? Просто ногами крутить вместе с педалями?
— Нет, ничего крутить не нужно, если велосипед, точнее, колеса немного переделать. И я уже придумал как такое проделать, и даже отправил заявку на патент. То есть запатентовал эту штуку в Германии, а теперь контора патентует ее во Франции, в Англии и в Америке. Это тоже, между прочим, немалых денег стоит — но, главное, продавать эти патенты кому-то я считаю просто глупым, мы их сами использовать должны. А чтобы их использовать, нам потребуется уже нормальный завод, не мастерская игрушечная.
— Ну я и говорю, что нам настоящий завод выстроить нужно.
— Молодец! А на заводе работать кто будет?
— Ну кто, мастеровых наймем, они и будут. Сейчас-то они ведь моторы нам делают!
– А теперь включи голову и напряги мозги: мы сманили из Тулы десяток мастеровых…
— И еще сманим!
— Ага, в Богородицк. Ну-ка, вспомни, как мы этих сманивали?
— Ты хочешь сказать…
— Вот именно. И ведь это только начало, но об остальном мы потом думать будем.
— Да уж, денег нам точно не хватит. А батюшка настрого запретил у других деньги брать. Он, конечно, и опять тысяч пять нам выдать может, но не больше: у него-то нынче больше и не осталось…