Чтение онлайн

Из-за горя и несчастья вокруг я никак не могла прийти в себя. Я помнила, что где-то глубоко внутри меня была спрятана безответственная, любопытная и весёлая Атанасия, для которой весь мир был интересной загадкой, которую так и хотелось разгадать. Я мечтала когда-нибудь снова вручить ей свою жизнь…

***

На следующий день я снова стояла перед входом в офис. До открытия был ещё час, вокруг было темно, поэтому кроме сотрудников, спешащих на утреннее построение, на улицах никого не было. Я не могла заставить себя зайти туда. Оставаясь снаружи, у меня получается отгородиться от осознания своей беспомощности и незначительности. Но опаздывать на построение было нельзя, этот проступок олицетворил бы мою нелояльность к правилам компании приходить на час раньше начала рабочего дня. Пришлось взять себя в руки и пройти внутрь. Переодевшись, я поспешила выстроиться в линию вместе с остальными сотрудницами. Восемь девушек моей должности стояли отдельно от остальных госслужащих. Мы были гордостью руководства, лучшими среди коллег. Мы считались умнее, ответственнее, перспективнее и красивее всех остальных, чем заслуживали особое расположение руководства.

Утончённая высокая женщина по имени Холлс зашла в зал. Будучи нашей руководительницей, она была образцовым показателем идеального госслужащего. У неё были чёрные прямые волосы, серые глаза и высокомерная походка. Она всегда носила чёрные костюмы, что придавало её образу ещё больше равнодушия, ведь руководящий состав мог одеваться как душе угодно, а она всегда предпочитала что-то мрачное. Только став такой же хладнокровной, как Холлс, можно было добиться высоких должностей. Меня пугало её безразличие по отношению ко всем окружающим её людям вне зависимости от того, кто стоял перед ней. Её пренебрежение и заносчивость приводили граждан в ужас. Обратившись к ней напрямую, все ожидали вовлеченности и помощи, а покидали её кабинет униженные и в слезах. Подобная жестокость к обычным людям, выкованная годами, и была признаком высшей степени лояльности к государству:

– Доброе утро, коллеги.

– Доброе утро! – выдрессированно ответили все в один голос.

Закончив проводить утренний инструктаж, Холлс распустила сотрудников, попросив остаться лишь меня.

– Пойдём. – Она направилась через весь филиал в свой кабинет.

По дороге я осмотрела себя. Я переживала за свой внешний вид, так как когда ругать было не за что, Холлс переключалась на стандарты униформы, указывая на то, что сотрудник настолько бездарен, что даже с такой простой задачей, как регламент внешнего вида, справиться не может. Была ещё одна причина, о которой я и думать не хотела: руководство узнало о моём вчерашнем своеволии…

Мы зашли в её кабинет – маленькое помещение, пронизанное оранжевыми деталями интерьера, с бьющим в глаза ярким искусственным светом. Первые секунды я щурилась. Холлс села за свой большой стол, а я осталась стоять перед ней.

– Знаешь, почему ты сейчас здесь? – Она с ухмылкой посмотрела на меня.

О, я знала, что ответ на этот вопрос не может быть правильным.

– Нет, – коротко ответила я, чтобы не дать повода придраться к себе.

– Кем ты видишь себя через три года? – Она расположила пальцы над клавиатурой, чтобы начать записывать мои ответы.

– Руководителем отдела, – я ответила честно.

Я верила в то, что, став руководителем отдела в большом филиале Аковама, я смогу семимильными шагами изменить устоявшееся отношение руководства к гражданам. Я планировала прислушиваться к своим сотрудникам. Планировала медленно продвигать свой подход к гражданам среди других руководителей отделов. Я планировала подобраться к тем, кто "свыше", чтобы, перепрыгнув через Холлс, рассказать им о себе. Доказать им, что иногда решения важных для населения проблем может инициироваться и снизу-вверх. Но этого я тоже никогда не произнесу вслух.

– Ты делаешь всё возможное со своей стороны, чтобы прийти к этому? – Холлс снова демонстративно вытянула пальцы над клавиатурой.

– Да.

Любой другой ответ был бы ошибкой. Я знала, как отвечать, чтобы добиться своего, демонстрируя невероятную покорность.

– Атанасия, перейдём к сути. Я предложила руководству твою кандидатуру для участия в очень важном проекте. Это будет грандиозное событие, в котором тебе доведётся сыграть немаловажную роль. На данном этапе я могу рассказать тебе о том, что ты получишь, если тебе удастся попасть в проект.

Зная, какими ужасными и тяжёлыми бывают проекты, на которые нас порой отправляли, я была не уверена, что мне интересно слушать о наградах. Самым отвратительным было то, что от проектов отказываться было нельзя, так как отказ тут же расценивался актом мятежа и неминуемо наказывался незамедлительным увольнением, без возможности устроиться куда бы то ни было ещё.

– Если ты успешно пройдёшь все собеседования, ты получишь пять годовых зарплат на своё счёт. – Даже зная, что эмоции нужно максимально сдерживать, мой рот непроизвольно открылся. – А если ты хорошо себя покажешь, Аковам возьмёт твою семью на пожизненное обеспечение продуктами питания, товарами первой необходимости и лекарствами.

– За что могут обещать такие огромные деньги и привилегии? Что это может быть за проект, за участие в котором готовы так поощрять?

– Что мне нужно будет делать на этом проекте?

– До подписания всех бумаг я не могу тебе рассказать. Есть ещё кое-что: проект будет длиться примерно шесть недель, и после твоего возвращения, доказав свою целеустремлённость и верность государству, ты получишь должность руководителя отдела.

– Но почему из всех вы выбрали именно меня? – растерянно спросила я.

Холлс многозначительно посмотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Я вижу в тебе кое-что очень важное. Во-первых, ты очень гибкая: быстро адаптируешься к самым разным событиям, не бросаясь в слёзы и сопли. – Не могу не согласиться, но прошу заметить, что мои нервы почти всегда на пределе. Во-вторых, мы не можем не признать, что тебя любят граждане. За последний год твоё имя чаще всего мелькает в книге благодарностей. Твою заботу и доброту замечают и подростки, и мамы с детьми, и старики, и даже твои коллеги. Это может сыграть нам на руку. В-третьих, ты исполнительная. За два года тебе доставались проекты разной сложности, и все они были выполнены. Нравились они тебе или нет, итог всегда один – отличные результаты по окончанию проекта.

– Это что-то опасное? Почему такое большое вознаграждение? – прямо решила уточнить я.

– Не в опасности дело, а в том, что это совместный проект с частной организацией, которая и назначала премии, мы лишь согласились на их условия. Всего десять девушек из нашей страны будут согласованы в этот проект, а мы, в свою очередь, просто хотим продемонстрировать партнёрам своих лучших сотрудниц. Зачем нам подвергать вас опасности? Это нелогично.

Я знала, что задачей Холлс было просто найти дурочку, которой не хватит духу уйти с работы, отказавшись участвовать в таком рискованном проекте. Мне было так стыдно за то, что её она видит именно во мне и за то, что она была права, я не могу уволиться, просто не позволю себе уйти, когда столько позади.

– Атанасия, твою кандидатуру утвердили, выбрав из тысяч предложенных руководителями сотрудниц по всей стране. Взяв на себя инициативу, я выдвинула тебя от лица нашего филиала и то, что ты прошла первый отбор – это уже невероятный успех. И я хочу, чтобы ты попала в десятку! Ты представляешь, какая это ответственность? Вас осталось всего несколько сотен кандидаток, но впереди ещё несколько собеседований.

Зная своё руководство, я понимала, что ничего хорошего они для нас подготовить не могли, но в этом проекте была ещё и вторая сторона… Была надежда, что щедрый партнёр действительно очень нуждался в красивых сотрудницах, хорошо разбирающихся в государственных услугах. Конечно, ни один проект не могла бы оправдать премия, равная пяти годовым зарплатам и пожизненному обеспечению, но что если это мой шанс? Через шесть недель нас всех ждут на рабочих местах, а значит, нет цели нас убить или покалечить. Предлагается повышение, что означает: обязанности на этом проекте будут повышать нашу квалификацию как профессионалов. Меня терзали сомнения, ведь была вероятность, что я просто не пройду следующие этапы и смогу спокойно вернуться назад.