Чтение онлайн

– Не могу поверить! Пять годовых зарплат, как такое возможно? – воодушевлённо торжествовала мама. – И тебя выбрали из всех? Они знают, что ты лучшая, раз выдвинули именно твою кандидатуру. Я так тобой горжусь!

– Ати, как ты можешь согласиться, даже не зная, что придётся делать? – взволнованно спросила сестра.

Папа недовольно скрестил руки на груди.

– Пусть меня и выбрали, это не значит, что по итогу именно я попаду в проект, – мама сияла, расплываясь в улыбке. – И после возвращения меня повысят до руководителя отдела, что может указывать на то, что обязанности на этом проекте повысят мою квалификацию и позволят продвинуться по карьерной лестнице. – Сестра не была впечатлена моими словами. – Да, я знаю, что ничего прекрасного там точно не будет, но я справлюсь. Чтобы там ни было, пять годовых зарплат стоят того.

Папа заговорил первым.

– Не стоят. Никто не ставил бы таких наград за что-то обыденное. Атанасия, я уверен, тебе не стоит вмешиваться в это.

– А если это судьба? – жалостливо спросила я, больше убеждая себя, нежели их. – Что если мне просто повезло быть выбранной среди тысячи заявленных кандидаток? Что если, пройдя все остальные собеседования, я получу золотой билет в жизнь? Что бы там ни было, полтора месяца я выдержу. Пожалуйста, поддержите меня. Я ведь не могу отказаться, и вы это знаете. Я лучше буду верить в судьбу, чем сознаюсь в том, что мне так не повезло…

После ужина мы ещё долго обсуждали возможные варианты развития событий. Мама не могла поверить своему счастью, советуя мне, как себя вести на собеседованиях, опираясь на свой прошлый опыт. Папа с Арианной предполагали худшее, что тоже помогало принять ситуацию и подготовиться морально к любым ужасам, подготовленным для нас. Но я не хотела верить в худшее, мои мысли стремились к позитивному сценарию. Если бы мне удалось пройти все собеседования и сделать свою работу лучше остальных, моя семья была бы обеспечена до конца наших дней. Мы могли бы больше не волноваться о еде и лекарствах, даже если мы все останемся без работы. Я смогу отблагодарить родителей за их любовь и заботу, подняв условия жизни нашей семьи на новый уровень. И лечение папы…больше не будет для нас проблемой.

Пусть это был всего лишь маленький шанс на лучшую жизнь, я очень хотела им воспользоваться.

Пока я искала указанный в инструкции кабинет, мне не встретился ни один пациент. Я стиснула зубы, вспомнив медицинское учреждение моего сектора, где очереди, в которых больным людям приходилось стоять часами, выглядели как сцена из фильма ужасов.

– Добрый день, меня направили на медкомиссию, – сказала я, заглянув за нужную дверь.

Дружелюбная медсестра, поприветствовав меня, тут же предложила заполнить анкету о моём здоровье и хронических заболеваниях. Девушка выглядела очень опрятно, на ней была униформа необычного кроя и маска, закрывающая нижнюю часть лица. Параллельно она измерила мой рост, вес, давление и осмотрела глаза и уши.

В кабинет зашёл высокий мужчина в похожей медицинской униформе.

– Атанасия, добро пожаловать! Меня зовут Гейд, рад познакомиться! Сегодня мы постараемся быстро и с максимальным комфортом пройти всё запланированное. Каждая палата оборудована технологическими новинками и предлагает безболезненное прохождение медкомиссии. Результаты ваших анализов будут готовы через несколько дней.

Он внимательно взглянул на ранее заполненную мною анкету.

– Выглядите встревоженно. Вас что-то беспокоит? – тактично поинтересовался Гейд.

– Нет, – коротко ответила я.

Пусть в этой больнице всё сверкало, не было очередей, и медицинский персонал представлял лучшую версию себя, я всё ещё была готова окунуться в хорошо знакомую атмосферу болезненности процедур.

– Нона проводит вас.

Я последовала за девушкой, и, начав сдавать анализы, я убедилась в том, что все процедуры действительно проходили быстро и безболезненно. Персонал был профессиональным и доброжелательным, что исключало часть моих опасений. И пока со мной обращались так, будто моё тело было хрустальным, меня одолевало чувство несправедливости. Обычные граждане месяцами ждут в порядке живой очереди возможности попасть на осмотр, новорождённых детей без проклятых бумаг врачи отказываются даже осматривать, люди умирают в ожидании положенных им лекарств, когда, оказывается, что бывает и такое…

Время пролетело незаметно, медкомиссия оказалась намного легче и быстрее, чем я ожидала. Меня с благодарностями проводили до самого выхода, уверив, что все результаты анализов будут направлены моему руководителю.

***

Через несколько дней я снова стояла перед Холлс в её кабинете.

– Ты готова? – Она была взволнована.

Накануне вечером она оповестила меня о том, что я должна попрощаться с близкими, на случай, если сегодня мне всё же удастся пройти последние этапы собеседования. Слёзы в маминых глазах, её нежные слова гордости и спешные крайние наставления мне, кажется, запомнились навсегда. Папа, крайне недовольный моим оптимизмом, крепко обнимал меня на прощание. Вся его любовь ко мне выражалась в его молчаливом взгляде, которым он провожал меня. Сестра искренне желала мне успешно пройти собеседование, так как поняла причину моего решения. Во мне боролись панический страх и жажда риска.

– Да, – стараясь выглядеть уверенно, сказал я.

– Если ты пройдёшь, я стану одной из десяти руководителей, сотрудники которых попадут в проект. Пожалуйста, сделай всё, чтобы стать лучшей. – Она протянула мне папку с документами и результатами анализов. – Тебя уже ждёт водитель у главного входа.

Холлс была так увлечена мыслями о своём превосходстве и, видимо, вознаграждении, которое она получит, если я пройду собеседование, что от её обычной злости и надменности не было и следа. Будь она такой учтивой всегда, я бы никогда не смогла овладеть своими эмоциями в таком совершенстве. Только сейчас я осознала, что её строгость и резкость помогли мне научиться не принимать адресованные мне оскорбления на личный счёт, а советы и угрозы пропускать сквозь пальцы, читая их предназначение меж строк.

Попрощавшись, я вышла из кабинета. Как я поняла, отбор будет проводиться в административном блоке, куда обычно вход строго настрого запрещён. Пугала ли меня серьёзность, с которой организаторы подходили к обычному собеседованию? Несомненно…

Громоздкий мужчина в форме служителя правопорядка встретил меня у выхода. Около тридцати минут мы были в дороге, а потом свернули к большому административному зданию в центре города. Мы заехали на подземную парковку и, спустившись вниз ещё на четыре этажа, остановились у металлических дверей, напоминающих вход в бункер.

– Как всё серьёзно! – попробовала я пошутить, когда водитель жестом указал мне, что уже можно выходить.

Меня поприветствовал вышедший из бункера мужчина в военной форме и приказал следовать за ним. Крепко сжимая папку документов, я зашла внутрь и увидела обычное офисное пространство. Я была разочарована, так как была готова к чему-то необычно-секретному. Меня попросили пройти через прозрачный металлоискатель, рядом с которым был стол, заваленный ручками, телефонами, губными помадами и другими предметами, которые, видимо, пытались пронести сюда участницы. У меня же с собой ничего не было.

Следуя за сопровождающим, я заметила странные устройства, создающие трехмерные проекции, прямо как в старых фильмах. Петляя по коридорам, я поняла, что вход в помещения мог быть разрешен только после биометрической идентификации впереди идущего военного.

Меня провели в большой зал, который можно было принять за огромный амбар для беженцев с предметами первой необходимости, который иногда показывают в новостях. Мои глаза разбегались из-за масштаба происходящего и количества девушек, находящихся здесь. Некоторые просто прозябали на кроватях, другие общались, собравшись в небольшие группы, кто-то обедал за длинными столами, а оставшиеся, рассевшись на полу, заполняли какие-то бумаги.