Чтение онлайн

Мир замер. Звуки исчезли. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в застывшие кристаллы.

Тело Михаила начало светиться. Не магическим голубым светом, а ослепительно-белым, яростным сиянием, от которого плавился бетон под ним.

Владыка Бездны впервые дернулся. Его безликая маска повернулась, и в позе сквозил страх.

— Что ты делаешь? Стой! Твоя душа… ты уничтожаешь себя навсегда! Ты не сможешь переродиться в Колесе!

— А мне плевать на твое Колесо, — улыбнулся Михаил. Боли больше не было. Была только чистая, абсолютная сила.

Он чувствовал, как сгорают его воспоминания, его личность, его «Я». Все конвертировалось в чистую энергию уничтожения.

«Забери их всех собой», — скомандовал он сам себе.

Вспышка была беззвучной.

В центре Москвы расцвела новая звезда. Она поглотила руины, поглотила Владыку Бездны, который даже не успел закричать, поглотила армию демонов, стоявших у врат.

Белый свет стирал все.

В последние мгновения, когда сознание Михаила Северова распадалось на атомы, он не чувствовал страха. Только странную звенящую легкость. И тихое, едва слышное эхо чьего-то голоса, прозвучавшего сквозь грохот умирающей вселенной:

«Обнаружена аномалия…

Жертва принята.

Условия выполнены.

Инициализация Системы SSS…»

А потом наступила темнота.

Первым вернулось обоняние. Резкий, бьющий в ноздри запах хлорки, дешевых медикаментов и чего-то сладковато-гнилостного. Запах безнадеги.

Михаил резко втянул воздух и тут же закашлялся. Грудная клетка отозвалась не привычной, тупой болью от сломанных ребер, а острой, жалкой судорогой, словно он перебегал кросс после пачки сигарет.

Он распахнул глаза.

Вместо багрового неба и разрушенной Москвы над ним нависал грязно-белый потолок с длинной трещиной, напоминающей змею. Сбоку назойливо гудела дешевая мана-лампа, мигая, как эпилептик в припадке.

— Живой… — прохрипел он. Голос был чужим. Слишком высоким, ломким. Мальчишеским.

Михаил попытался сесть, но тело оказалось ватным. Не тяжелым, нет — наоборот, пугающе легким, словно из него выкачали все мышцы, оставив только кости и кожу. Он инстинктивно потянулся к поясу за «Громовержцем», но пальцы схватили лишь пустоту и грубую ткань больничной простыни.

— Какого хера?..

Он поднес руки к лицу.

Это были не его руки.

У Михаила Северова руки были похожи на инструменты войны: широкие ладони, покрытые мозолями от рукояти меча, шрамы от когтей демонов, огрубевшая кожа.

А эти? Тонкие, бледные запястья. Длинные, музыкальные пальцы, на которых не было ни единого боевого шрама. Только сбитые костяшки и свежие синяки.

— Это шутка? — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Галлюцинация? Посмертный бред?

— Очнулся, герой?

Голос прозвучал со стороны двери. Михаил резко повернул голову — слишком резко для этого тела, в шее что-то хрустнуло, и в глазах потемнело.

В дверях стояла женщина в белом халате поверх строгой униформы. Тучная, с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства. В руках она держала планшет-артефакт.

— Я уж думала, ты в кому впал, Морозов, — буркнула она, не глядя на него. — Три дня валялся. Мы на тебя половину недельного запаса восстанавливающих зелий извели. И это при том, что твоя страховка покрывает только подорожник и молитву.

— Морозов? — переспросил Михаил. Язык еле ворочался. — Кто такой… Морозов?

Медсестра наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было сочувствия, только раздражение.

— Головой сильно приложили, да? Сотрясение я вылечила, а вот память, похоже, отшибло. Алексей Морозов. Студент первого курса. Худший на потоке. Местная груша для битья. Вспомнил?

Имя сработало как детонатор.

Синхронизация памяти…

Ошибка. Критический объем данных.

Принудительная загрузка…

В голове Михаила словно взорвалась граната.

Боль была такой, что он взвыл и схватился за виски. Это было не физическое страдание — это было вторжение. Чужая жизнь, чужие воспоминания, чужие страхи вливались в его сознание, сметая барьеры личности.

Вспышка.

Маленькая комната в общежитии. Холодно. Денег нет даже на еду. Мать звонит по видеосвязи, плачет, просит не сдаваться. Отец… отца нет.

Вспышка.

Тренировочный зал. Смех. Унизительный смех.

— Эй, Морозов! Ты чего падаешь? Я даже магию не использовал!

Удар ногой в живот. Вкус крови. Лицо парня с золотыми нашивками на форме. Дмитрий Волков. "Элита".

Вспышка.

Экзамен по магии. Он пытается создать простейший светлячок. Искра срывается, гаснет. Преподаватель качает головой: "Позор для академии. F-ранг. Безнадежен".

Вспышка.

Темный переулок за корпусом. Трое на одного. Его бьют не ради тренировки, а ради удовольствия. Волков стоит в стороне, ухмыляется.

— Знай свое место, мусор.

Воспоминания крутились калейдоскопом унижений, страха и бессильной злобы. Этот парень… Алексей. Он ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Он хотел стать сильным, чтобы помочь семье, но мир просто пережевывал его и выплевывал.

Последнее воспоминание: удар магическим разрядом в спину. Темнота. И тихая мольба перед концом: «Кто-нибудь… помогите…»

Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя гулкую пустоту и странное послевкусие чужой жизни.

Михаил тяжело дышал, сидя на койке. Простыня под ним была мокрой от пота.

— Эй, тебе плохо? — голос медсестры стал чуть более обеспокоенным, но подходить она не спешила.

Михаил медленно поднял голову. Его взгляд изменился. Исчезла растерянность, исчез страх подростка. В глазах 16-летнего неудачника теперь горел холодный, расчетливый огонь ветерана, прошедшего ад.

— Зеркало, — хрипло потребовал он.

— Что?

— Дай мне гребаное зеркало!

Медсестра отшатнулась от тона его голоса. В нем было столько стали, что она, не задавая вопросов, указала на шкафчик у стены, на дверце которого висело мутное зеркальце.