Чтение онлайн

— Медальон, — повторил я.

Гарет перехватил артефакт левой рукой и положил правую на рукоять меча. Клинок выскользнул из ножен на ладонь, тускло блеснув в сером зимнем свете. Хорошая сталь, графская работа, и рука, державшая её, двигалась быстрее, чем следовало ожидать от деревенского парня.

— Я пришёл сюда за другим делом, — сказал Гарет, и голос его стал злобным. — Но твоя смерть тоже есть в списке того, что я намерен сделать.

Серебристые прожилки на моей ладони вспыхнули, откликаясь на близость вяза и на угрозу, исходящую от медальона. Лоза зашевелилась под кожей, готовая выскользнуть по первому мысленному приказу. Каменная Плоть ждала активации, Молниеносный Шаг — тоже, и Когти Грозы покалывали кончики пальцев разрядами, которые я привычно сдерживал.

Между мной и Чёрным вязом стоял парень с артефактом, способным убить дерево, которое я защищал месяцами, в коре которого жила Илая и к корням которого была привязана прорастающая в моей ладони Ивара.

Двадцать шагов от активации до уничтожения. Гарет находился в пяти шагах от ствола.

Я шагнул вперёд, и Гарет выдернул меч из ножен целиком, перехватив рукоять двумя руками.

— Последний раз, — сказал я. — Положи медальон. Уходи. Больше повторять я не стану.

Гарет перенёс вес на переднюю ногу и поднял меч в верхнюю стойку. На его лице появилась предвкушающая улыбка.

Гарет ударил раньше, чем я рассчитывал. Меч рубанул по диагонали, сверху вниз, с безрассудной амплитудой, которую вбивают казарменные инструкторы на первых неделях, когда рекрут ещё путает длинный замах с мощным ударом.

Грубая школа, прямолинейная до тупости, однако скорость, с которой клинок рассёк воздух, заставила мои рефлексы сработать на опережение, и Молниеносный Шаг бросил тело в сторону прежде, чем голова успела отдать приказ. Лезвие прошло в ладони от плеча, и воздушный поток от пустого удара хлестнул по щеке.

Я перекатился, ушёл за ближайший корень вяза, толстый, как бочонок, и выпрямился лицом к Гарету.

Парень шагнул следом и ударил снова, короче и жёстче, на уровне рёбер. Я принял клинок на левое предплечье, и сталь лязгнула о затвердевшую кожу с тупым скрежетом, от которого неприятная вибрация прокатилась по кости до самого плеча. Удержал. Каменная Плоть выдержала, хотя отдача прошла глубже, чем мне понравилось.

Три месяца прошли на славу, превратив деревенского увальня в нечто среднее между тренированным бойцом и разогнанным механизмом, и первые секунды боя потребовали пересмотра тактики. Рывок, на который я привык полагаться для создания дистанции, здесь давал секунду, может, полторы. Гарет удивительным образом чувствовал направление моего движения и разворачивался навстречу раньше, чем подошвы успевали вгрызться в снег для следующего манёвра. Стимулятор, которым пичкали парня, обострил его рефлексы до уровня, при котором мое преимущество в скорости переставало быть таким уже серьезным преимуществом.

Я отступил на два шага, уводя бой от ствола вяза. Серебристые прожилки на ладони пульсировали тревожно, и я понимал почему. Двадцать шагов от точки активации, сказала Система. Артефакт по-прежнему зажат в левом кулаке Гарета, зеленоватое мерцание просвечивало сквозь побелевшие пальцы, однако парень смотрел только на меня, не активируя его. Медальон для него перестал существовать в тот момент, когда я вышел из подлеска. Все три месяца тренировок и все ночи в казарме, когда единственным, что грело изнутри, была мысль о возвращении, сжались для Гарета в одну точку, и эта точка стояла перед ним на расстоянии удара. Все это прекрасно читалось по его взгляду и лицу, по тому, как он стремился добраться до меня, чтобы причинить боль.

Третий замах пришёл справа, горизонтальный, с доворотом корпуса и весом всего тела за клинком. Я нырнул под лезвие, пропуская сталь над головой, и ответил коротким ударом в корпус, вложив в кулак всё, что позволяла позиция. Костяшки впечатались в рёбра, и пружинистая мышечная масса погасила энергию с плотной упругостью, которую дают стимуляторы, когда волокна накачаны сверх естественного предела — подобное я видел в своей прошлой жизни, но не в таких масштабах. Гарет хекнул, качнулся, но устоял, и его локоть полетел мне в висок с такой скоростью, что я едва успел подставить ладонь.

Отбросил его руку и разорвал дистанцию, уходя к кромке лощины, где снег был тоньше под еловыми лапами и ноги находили опору на промёрзшей земле. Каменная Плоть мерцала на предплечьях, расходуя ману с каждым принятым ударом, и я считал запас. Ещё два-три серьёзных попадания по уплотнённой коже, и ресурс просядет до опасной черты.

Гарет двинулся следом. Грубая стойка, ноги чуть шире, чем следовало, и каждый шаг сопровождался покачиванием корпуса, выдававшим привычку к силовому давлению, а вовсе не к фехтованию. Казарменная выучка дала ему базу, стимулятор дал скорость, и вместе два этих компонента складывались в бойца, способного задавить массой и темпом любого ровесника. Может, и не только ровесника.

Вот только и я не был простым парнем.

Я перехватил инициативу на следующем обмене, войдя в его ритм и сломав его. Финт влево, уклон от рубящего, шаг внутрь его стойки, туда, где длинный меч превращается в помеху, и серия коротких ударов в корпус. Два из четырёх дошли до цели, и воздух вышел из лёгких Гарета хриплыми толчками. Он попятился, сбивая дистанцию, и рубанул наотмашь, широко и вслепую. Я пригнулся, и клинок срезал еловую ветку над моей головой, осыпав плечи хвоей и комьями снега.

Лес работал на меня. Каждый корень и уклон земли, которую я исходил вдоль и поперёк за эти месяцы, позволяли укрыться на полсекунды, перевести дыхание, сменить угол. Я сместился к каменистому склону, где рельеф давал высоту, и оттуда обрушил Когти Грозы. Разряд полоснул по воздуху параллельными линиями и ударил Гарета в грудь, прошив серый плащ и оставив на ткани дымящиеся борозды. Гарета отбросило на шаг, мышцы на груди дёрнулись от судороги, однако он выправился и заревел, переходя в контратаку с удвоенной яростью.

Удар за ударом, рубящий, колющий, снова рубящий. Меч мелькал в сером зимнем свете, и каждый замах нёс в себе вес, непропорциональный технике.

Я принимал на Каменную Плоть то, что мог, уходил от того, что принимать было рискованно, и петлял между стволами, используя Покров Сумерек для коротких исчезновений в тенях подлеска, которые сбивали Гарету прицел и вынуждали его крутить головой, теряя инерцию замаха и еще больше зля в процессе.

Он пёр за мной с упорством осадного тарана. Деревья трещали от ударов меча, когда клинок приходился по стволам вместо моего тела. Кора разлеталась щепками, и молодая берёзка, по которой Гарет врезал сдуру, переломилась пополам и рухнула в снег, хлестнув ветвями по его плечам. Он даже не заметил. Но я больше удивлялся прочности его оружия, которое еще не испортилось от такого варварского обращения — хорошее снаряжение у графа, ничего не скажешь.

Я отмечал детали, как отмечал их всю жизнь. Жёлтые белки и набухшие вены на шее, пульсирующие с бешеной частотой. Мышцы на предплечьях Гарета подёргивались сами по себе, мелкими фасцикуляциями, которые он наверняка списывал на адреналин, а я видел в них совсем другое. Микроразрывы в каналах маны, о которых предупредила Система, уже давали о себе знать. Тело работало за пределами собственных возможностей и пока молчало, потому что «Корень силы», по всей видимости, помимо прочего глушил болевые сигналы надёжнее любого анальгетика.