Чтение онлайн

[ОБОСНОВАНИЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ:]

[Прямое введение холодного камня в расплав невозможно:]

[1. Термошок разрушит внешний слой мгновенно]

[2. Вита-частицы рассеются до связывания с металлом]

[Предварительный нагрев «пробуждает» частицы, делая их способными к миграции в новую матрицу.]

[Аналогия: Воск размягчается при нагреве, но не плавится. В таком состоянии его можно формовать.]

Открыл глаза. Мастера смотрели на меня — Гюнтер с нетерпением, Хью с любопытством, Серафина с чем-то похожим на тревогу, Ориан с профессиональным интересом.

— Пятьсот градусов, — сказал я. — Сначала. Камень нужно разогреть на низком жару.

Гюнтер нахмурился.

— Пятьсот? Это же ничего. Соломенно-жёлтый цвет, не больше.

— Именно.

— А потом?

— Потом отложим камень, разогреем печь до полного жара — для металла, и только тогда бросим камень в сплав.

Гюнтер скрестил руки на груди, на лице читалось привычное сомнение мастера, которому предлагают что-то новое.

— Объясни, — потребовал мужик. — Я двадцать лет у печи стою, но камни в огонь никогда не совал. Почему не сразу в расплав?

Я должен был объяснить без ссылок на Систему, своими словами — так, чтобы мастера поняли.

— Представь, что камень — это слиток, — начал я. — Холодный слиток, если бросить его в расплав…

— Треснет от шока, — закончил Гюнтер. — Это-то я понимаю.

— Но дело не только в трещинах, внутри камня — энергия. Воля людей, которую мы собрали. Если камень лопнет слишком быстро, эта энергия рассеется, уйдёт в воздух, в стены — во что угодно, только не в металл.

Гюнтер медленно кивнул — «продолжай».

— Но если сначала разбудить эту энергию… — подыскивал слова. — Если дать ей время прийти в движение, стать пластичной… Тогда она потечёт туда, куда нужно — в расплав.

— Как… — начала Серафина и замолчала.

— Как разогреть чернила перед письмом на морозе — холодные застывают, тёплые текут.

Девушка чуть улыбнулась.

— Я хотела сказать именно это.

Хью поднялся из-за стола. Старик подошёл ближе, глядя на камень в моих руках.

— В древних свитках… — начал мастер медленно, будто вспоминая, — говорилось о «Пробуждённых Камнях» — что нельзя делить, нельзя разрушать силой, душа внутри цельна.

Он помолчал.

— Это как яйцо, — продолжил Хью. — Разбей скорлупу до срока и птенец погибнет, но позволь ему дозреть… и тот сам пробьёт путь наружу.

— Именно, — я кивнул. — Низкий жар — это дозревание. Камень не разрушится, но энергия внутри проснётся.

— Хм, — Гюнтер потёр обожжённую щёку. — Допустим, а что потом? Камень остынет, пока мы плавим металл.

— Не полностью — мы отложим его в сторону, но камень сохранит тепло. А потом…

— Бросим в расплав, — закончил Гюнтер. — И что случится?

Я помолчал — это ключевой вопрос.

— Камень, должно быть, исчезнет, распадётся, высвобождая энергию. Вита-частицы перейдут в металл, станут его частью.

— Весь камень? — Хью нахмурился. — Не останется ничего?

— Я не уверен. Такое возможно.

Молчание.

Ориан, до этого державшийся в стороне, вдруг подал голос:

— Любопытно.

Все повернулись к нему.

— Я работал с Эфиритом, — алхимик говорил медленно, будто вытягивая воспоминания из глубин памяти. — Однажды камень впитал эссенцию болотной твари — разбавленную. Я заметил, что тот способен делать это, но не знал в чем его предназначение. Но пробовал.

Алхимик помолчал, перебирая пальцами пуговицу на мантии.

— Когда попытался извлечь часть эссенции… камень отторг всё, будто не мог существовать в разделённом состоянии.

— И что это значит? — спросил Гюнтер.

— Это значит, — Ориан криво усмехнулся, — что природа Эфирита пустотная — он не хранит энергию, как кувшин хранит воду, а становится ей, сливается, и разделить их… — мужчина пожал плечами. — Всё равно что разделить реку и воду в ней.

Гюнтер тяжело вздохнул.

— То есть никакого пробного сплава?

— Похоже, что нет, — я покачал головой. — Весь заряд, или ничего.

— А если не сработает?

— Тогда можем потерять камень и всё, что в нём.

Гюнтер выругался.

— Мне это не нравится, парень — слишком много «если».

— Мне тоже, — честно признал я. — Но другого пути нет — времени на эксперименты нет. Барон там, — махнул рукой в сторону, где предположительно находилась Волчья Теснина, — либо побеждает, либо… И нам нужно быть готовыми к чему угодно.

Снова молчание.

Потом Гюнтер разжал кулаки, потёр лицо ладонями.

— Ладно, — сказал мужчина глухо. — Ты ещё ни разу не ошибся с этим бесовским металлом. Делаем, как говоришь.

— Мастер Хью? — я повернулся к старику.

Хью молча кивнул — глаза были серьёзными, но не сомневающимися.

— Серафина?

Леди выпрямилась.

— Я доверяю твоему суждению, мастер Кай.

Ориан ничего не сказал, только развёл руками в жесте «как хочешь».

— Тогда начинаем.

Гюнтер вернулся к печи, начал укладывать уголь слой за слоем. Ульф подносил новые порции, молча и сосредоточенно.

Я подошёл к столу, где Хью разложил инструменты.

— Готовы? — спросил старика.

— Когда скажешь.

Я положил камень на стол, серебряные нити Венца Сосредоточения обвивали Эфирит. Красивая работа, но сейчас была лишней.

— Снимайте оправу, — сказал я.

Хью взял тонкие щипцы, и морщинистые пальцы, покрытые старческими пятнами, двигались уверенно и точно. Тысячи камней, прошедших через эти руки.

Когда Хью закончил вынимать камень, тот взорвался светом — сияние хлынуло наружу, заполнив комнату. Мастера отшатнулись, закрывая глаза. Гул наполнил плавильню, будто кто-то ударил в колокол, и звук никак не мог затихнуть.

Вита-частицы внутри рвались наружу, метались, пытались вырваться из ставшей тесной решётки.

[ВНИМАНИЕ: Нестабильность Эфирита!]

[Вита-частицы активированы. Уровень тревоги: ВЫСОКИЙ.]

[Рекомендация: Немедленное термическое воздействие.]

[Температура стабилизации: 480–520°C.]