Чтение онлайн

Ополоснул нож, вылив на него немного воды из ведра, и, оставив мешок в своём сарае, отнёс нож повару, которого так и не было на рабочем месте.

Кнута тоже нигде не было видно. Ворота частокола медленно, с грохотом и скрипом, отворялись. Погонщик уже сидел на своей телеге — вокруг собралось несколько вооружённых охранников, с копьями за плечами и мечами в ножнах. Они готовились отправиться в путь, сопровождая повозку.

«Интересно, а когда будет следующий караван?» — подумал я. А затем отправился на поиски старика — нужно было поговорить с ним о будущем. Может, получится превратить мою руду в слитки высококачественного металла?

От автора:

Пока все перерождаются в архимагов, я стал аристократом, которого не любит весь город. Зато теперь я вижу людские души и могу их изменять. Осталось только научиться https://author.today/reader/479851

Ветер выл, срываясь с горных перевалов. Бил по частоколу лагеря с такой силой, что дозорные на вышках вжимались в балки, чтобы их не сбросило вниз. Над домницами воздух дрожал не только от жара, но и от криков — рабочие, перекрывая рёв ветра, пытались достучаться до старших: пора сворачивать работу, надвигается настоящая буря.

Я бродил по лагерю уже минут десять, пытаясь отыскать Арна или Кнута, но безуспешно. Пронизывающий ветер забирался под тонкую рубаху, заставляя ёжиться и прятать руки в подмышках. Каждый порыв швырял в лицо ледяную крошку и мелкий песок, приходилось щуриться и прикрываться ладонями.

Что делать? Ждать, мёрзнуть, или…

Мысль о мече, лежащем в сарае, не давала покоя. Может, плюнуть на всё и заняться делом, пока есть время?

Поднял голову. Небо над «Драконьими Зубами» превратилось в синюю тьму. Далёкие вершины тонули в густых тучах, которые то и дело освещали вспышки молний, а через несколько секунд доносился раскатистый гром.

Съёжился и, пригнувшись, короткими перебежками рванул к сараю. Заскочив внутрь, захлопнул хлипкую дверь и привалился к ней спиной, пытаясь отдышаться. Здесь было тише, но не теплее — сквозь щели между досками врывался сквозняк.

Зубы застучали от холода, тело покрылось гусиной кожей. Если так пойдёт и дальше, в той одежде, что была на мне, к ночи промёрзну до костей. Нужно двигаться и работать, чтобы согреться.

Подошёл к верстаку и снова взглянул на меч. Тяжёлый, сбалансированный, но изрядно побитый. На то, чтобы довести его до идеального состояния, уйдёт часа два, а то и все три.

Совесть кольнула — уговор с Арном был предельно ясен: сначала найти его. Но здравый смысл возражал — что плохого в том, что начну работать? В конце концов, Рут платит из своего кармана. Да и седобородый воин не показался формалистом — скорее всего, даже порадуется, что моя репутация уже начала работать, и ко мне обращаются напрямую.

Первым делом заткнул самые большие щели в стенах найденной в углу мешковиной, чтобы не так продувало.

Стемнеет уже совсем скоро — понял по тому, как стремительно густели тени. К тому моменту, как закончу работу, тьма, скорее всего, поглотит лагерь, а с неба хлынет настоящий ливень, а может быть и раньше. Трудно было понять, сколько именно сейчас времени, и как быстро разрастётся стихия.

Воды в ведре оставалось на донышке, подхватил его и вышел наружу, в гущу разыгравшейся бури. Сражаясь с порывами ветра, которые вырывали ведро из рук, опустил его в колодец. Цепь жалобно заскрипела. Когда, напрягая мышцы, вытягивал заполненную до краёв посудину наверх, заметил, что за спиной стоит человек. Однорукий повар держал два пустых ведра.

Он был хмур и буравил меня тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Лицо у него было даже шире, чем у Гуннара, кожа — смуглая и пористая, чёрные как смоль волосы и глаза делали его похожим на демона. Устрашающего вида кулинар.

Кивнул в знак приветствия, опуская полное ведро на землю. В голове мелькнула мысль: может, сказать ему, что брал нож с его кухни? Чтобы не было недомолвок? Но тут же отмёл её — глупость, ничего страшного не случилось. Если молчит, значит, либо не знает, либо ему плевать.

— Слыхал? — вдруг прогудел он низким басом.

Аж вздрогнул от неожиданности. В тот же миг несколько крупных капель упало ему на лоб и щёки, и я тоже почувствовал ледяные касания дождя на своей коже.

— Что?

Повар прошёл мимо, поставил вёдра. Единственной рукой ловко зацепил одно за крюк, и то с грохотом цепи полетело вниз.

— Барону мясо понадобилось, — хмыкнул повар, оглядев меня с ног до головы. — Набор идёт. И по вашей дыре скоро пройдутся. Покажешь там свой нос — и вот ты уже с копьём в руках, в первом ряду, корм для тварей.

Громила сказал это и потянул полное ведро наверх. Ворот колодца вращался легко, будто игрушечный, ему это давалось абсолютно просто, даже с одной рукой. Повар не переставал сверлить меня всё тем же недружелюбным взглядом.

Новость была хуже некуда — угодить в пехоту барона, едва начав новую жизнь — перспектива отвратительная.

— Мне всего четырнадцать, — сказал тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но сам услышал нервозность.

— А ему, думаешь, не плевать? — однорукий расхохотался, и этот смех напомнил довольное хрюканье огромного вепря. — Руки-ноги есть. Голова на плечах тоже, которую, в случае чего, всегда отсечь можно.

Он ловко подхватил ведро и поставил на землю. Тем временем дождь перестал накрапывать и забарабанил по крышам, камням и моей голове уже в полную силу. Бросил взгляд на небо — чёрные тучи неслись низко, почти цепляясь за частокол, от этого зрелища стало не по себе.

— А что случилось? Зачем призыв? — решил уточнить, перекрикивая усиливающийся шум ветра.

Повар мотнул своей массивной головой и, чуть понизив голос, пробасил так, чтобы слышал только я:

— Падальщики в этой дыре всегда водились. Не в таком количестве, как намедни, но гости не редкие. Камни духовные их сюда манят, что ли. Но слухи пошли, что теперь твари отовсюду лезут. Из пещер, что повыше, — мужик кивнул в сторону затянутых тучами снежных пиков, — полезла новая дрянь.

Его второе ведро с глухим бульканьем рухнуло на дно колодца. Цепь со скрежетом ушла следом. Мужчина, не глядя на меня, начал вращать ворот.

— И опаснее этих. Ростом вдвое больше, говорят, и плюются какой-то кислотной хернёй. Попадёт — кости плавит, калекой останешься, если выживешь. Понял?

Он говорил ровным тоном, будто обсуждал рецепт пирога. Я растерянно почесал голову — однорукий громила, похоже, сказал всё, что хотел, и больше не горел желанием общаться. Но с чего это он вообще решил поделиться информацией? Взгляд невольно упал на его увечье, руки не было по самый локоть. Края культи были покрыты рубцовой тканью — рана давняя.