Чтение онлайн

М-да, невидимость здесь не поможет. Тем более, они затихли — будто знали, что мы рядом.

Занавеска вдруг колыхнулась, как от лёгкого порыва ветра. Я шагнул назад, сбросил с плеча секиру — но на нас никто не напал. Я ощутил лишь движение воздуха, а перед глазами на миг дрогнуло.

Чёрт! Не знаю, что они сделали, но с нас сбило невидимость.

Что за навык, интересно?

— Этот мийю знать, что Рыжая быть тут! — раздалось из-за занавески. — Этот мийю хотеть говорить!

— Это быть Хруст, — прошипела Мила. — Жрец. Жрец Чёрная Тень.

Я кивнул.

Ясно, что это нет тот воин, что убил маму Милы. Просто, и про Хруста, и про нового бога мийю — Чёрную Тень — Мила мне рассказывала. Круче жреца тут только вождь, но его где-то нет.

Чует моё сердце — это он забрал из сокровищницы эски и навыки, бросив на смерть свою жену. Куда смылся после — чёрт его знает.

Я взмахнул секирой — и острое лезвие легко разрезало полотнище. Оно упало к моим ногам, открыв вид на комнату. К атаке я был готов. Отпрыгнуть бы не успел, зато мог бы активировать каменную кожу.

Не пришлось.

Мой взгляд встретился со взглядом крупного для мийю котяры. На пол головы выше соплеменников, он был мощнее сложен и имел, вдобавок к этому, внушительное пузо. Сказать бы, что пивное, но у котов другой алкоголь.

В руках он держал внушительный дрын — что-то типа совны. Копьё, но рубящее, с круто изогнутым широким наконечником.

— Раб, — прошипел он. — Этот мийю говорить с Рыжая!

Ублюдок был в комнате не один.

К стене слева в ужасе прижималась кошка. Чуть ниже и тоньше Милы, она явно была подростком. На руках держала котёнка — он отчаянно прижимался к её груди и, похоже, беззвучно плакал. По крайней мере, у него вздрагивали хрупкие маленькие плечики.

Ещё один котёнок — побольше — стоял прямо перед кошкой и решительно закрывал собой её ноги, с яростью глядя на жреца. Смелый, он мне с первого взгляда понравился.

Хруст направлял лезвие совны не на нас — на них.

Справа от него стоял сбежавший воин. У него был ещё один котёнок — его он держал за шиворот, прижимая к горлу острое лезвие системного кинжала. Глаза у малыша — а ему, если на человеческое развитие переносить, вряд ли больше лет пяти — были красные и заплаканные. Но сил сопротивляться и шуметь, похоже, не осталось.

Я сбросил единение с Милой — смысла в нём больше не было.

— Этот мийю убить всех! — мявкнул Хруст истерично. — Пусть Рыжая говорить с этот мийю!

— Уроды, — бросил я, оглядев их. И ведь ждал чего-то такого, а внутри всё равно закипает ярость. — Вы русский-то выучили, черти, или считаете себя слишком умными для такого?

— Рыжая! — рявкнул жрец. — Этот мийю говорить с Рыжая!

Да, он нихрена не понял. Недальновидно для второго мийю в поселении. Он тут религиозная власть, между прочим — а язык потенциального противника не выучил.

А вот воин стрельнул в меня глазами. Ага! Покрутился рядом с маленькими рабами, значит? Система ему русскую прошивку загрузила.

— Вы ошиблись в одном, — хмыкнул я. — Я — Инквизитор.

А они не знают, что Инквизиторы делают с теми, кто угрожает детям.

Пока не знают.

Я рванул из чехла обрез и выстрелил.

Жрец даже мявкнуть не успел — порция дроби с расстояния в пару метров попросту разнесла ему башку, забрызгав стену позади кровавым содержимым.

Выстрел в крошечном помещении прогремел оглушительно, в нос ударил запах сгоревшего пороха.

Все коты до одного заорали, в ужасе глядя, как заваливается назад тело жреца. Я молча перевёл обрез на воина — он вытаращился на меня, беззвучно разевая рот, и шагнул назад. В его глазах был просто религиозный ужас — и, в общем-то, на это я и рассчитывал.

Добро пожаловать в двадцать первый век, урод.

— Брось кинжал, — рыкнул я. — И отпусти ребёнка. Иначе…

Я молча кивнул на мертвеца на полу. Аргумент максимально доходчивый. Знать, что у меня больше нет ни одного патрона, ублюдку не обязательно. Он и про патроны как концепцию вообще не в курсе. Как и том, что я из обреза и не стал бы в него стрелять, даже если бы мог, чтобы не зацепить заложника. И без того рисковал — котяра мог с перепугу перерезать малышу горло.

Впрочем, риск был минимальный. Я достаточно наблюдал за Милой и Ручейком, и это наблюдение дало дополнительные гарантии, что котёнок останется жив.

Всё таки, от хищников в мийю много — сильно больше, чем в людях. Я заметил, что первая их реакция на неожиданную опасность — замереть. Инстинкт, чтобы не спугнуть добычу, когда подкрадываешься к ней на охоте.

Так же замер и воин, не полоснув по горлу малыша. Я всё рассчитал верно.

В помещение из-за моей спины протиснулись Мила и Мурзик. Первая прошла справа, ближе к убийце своей мамы, второй — слева.

— Этот мийю… — мявкнул воин отчаянно. — Хотеть! Жить!

— Не выполнишь приказ — твоя башка взорвётся кучей кровавого дерьма.

Он шагнул ещё на шаг назад, тряхнул головой — и таки отшвырнул кинжал мне под ноги. Наклонился, чтобы поставить малыша. Едва мохнатые ступни коснулись пола, Мила метнулась вперёд.

Размытым серебряным всполохом мелькнул кинжал-полумесяц, перечеркнув шею того, кто убил её маму. Котёнок ломанулся прочь — к кошколюдке и другим детишкам у стены. Поэтому хлынувшая кровища его не задела.

По полу пару раз стукнула отрубленная голова, закружилась на месте — пока не остановилась. На лице мертвого кота застыл ужас.

Как тварь жил, так же и умер.

Я с трудом поборол желание сплюнуть на пол, сунул обрез в чехол. Мила тем временем деловито протирала клинок кинжала об воинский плащ убитого.

— Рыжая? — слабо мявкнула незнакомая мне кошка. Она переводила взгляд с меня на мою питомицу, явно не понимая, радоваться ей или помирать со страху.

— Эта мийю теперь — Милая, — отозвалась Мила, бросив в ножны кинжалы. Прошагала к кошке — и обняла её, прижав к себе и уткнувшись лицом куда-то ей в шею. — Эта мийю радоваться, что Шёрстка выжить.

Малыши заревели — пискляво, как маленькие котята — и прижались к ногам двух кошколюдок.

Мийю-подросток — это Шёрстка, значит. Буду знать. Ну и, довольно очевидно, что они с Милой знакомы. Прибавилась ещё одна история, которую мне предстоит выслушать. Всё бы ничего — но к манере мийю говорить я до сих пор привыкаю.

Это, наверное, детские воспоминания лезут. Вспоминаю, как по школе «Нашу Рашу» смотрел. Ещё и на DVD-проигрывателе. Утерянные технологии древних, Юля такое уже не застала. Это я — пенсионер-зуммер, помню даже появление первых мобильников в деревне.