Чтение онлайн

Сильные подчинённые хороши только тогда, когда ты можешь их полностью контролировать. Особенно если они не совсем твои подчинённые.

К слову, хорошо, что из дыры не валит дым. Значит, от горящего бревна ничего в доме не загорелось. Ну, как минимум — пока. Беготни посреди огня мне сегодня хватило по горло.

Я шагнул вперёд. До подъёма на второй ярус осталось всего метра два — я держался на расстоянии от остальных, чтобы не проломить крышу нашим утроенным весом. Что сказать? Проломил в одного, без чужой помощи.

Под ногами затрещало, я попытался отскочить — но опоры под ногами для толчка уже не было. Ухнулся вниз я вместе с огромным куском крыши. Падение было коротким, но за этот миг желудок умудрился подскочить к самому горлу. По крайней мере, ощущалось именно так.

— Срань!..

Я с оглушительным грохотом приземлился на полусогнутые, по сторонам разлетелись обломки дранки. Чтобы удержать равновесие, помог себе рукоятью секиры. Выдохнул:

— … господня.

Сверху ещё что-то падало — благо, мелкое и не опасное, — поднялась пылюка. Я оказался в небольшом помещении, об обстановке которого сказать что-то было непросто: моё падение вместе с куском крыши всё тут разнесло.

Кажись, здесь были… Хм? Сундуки? Здоровенные, кстати. А я, часом, не в сокровищницу попал? Даже жаль, что времени на исследования толком нет. Или это обычный склад?.. Спрошу у Милы. Надеюсь, моим кошакам хватит ума спуститься за мной, а не лезть в дыру, пробитую упавшим деревом?

Стены были оштукатурены, побелены и полностью лишены каких-либо украшений. Комнату освещал уже знакомый мне фосфоресцирующий лишайник (или что это вообще такое?). Что интересно — он был по всему периметру помещения, на специальном карнизе под потолком. Разрастаться дальше ему, видимо, не позволяли.

Света он давал немного, но достаточно, чтобы сориентироваться.

Из интересного — справа от меня была настежь распахнута тяжёлая деревянная дверь, обитая металлом. Самое то для сокровищницы, тем более тут даже окон нет. Да и неоткуда им взяться, эта комната к внешним стенам дома никак не примыкает.

Один вопрос — почему дверь не закрыта?

Взгляд вверх — высота потолка метра три. Я сейчас должен быть на втором этаже, скорее всего. Нет, он чисто теоретически может быть и третьим — только тогда по первым двум мне придётся ходить, пригнувшись, чтобы не биться головой об потолок.

Вариант вероятный, мийю ведь низкорослые — но лучше буду надеяться, что этаж тут всё таки второй.

Из раскрытой двери слышны грохот, визги тварей и мяуканье. Далеко и, скорее всего, с первого этажа. Поблизости тишина и покой, если не считать шума, который навёл здесь я. Пусть и ненамеренно.

Я хотел проверить коридор и заглянуть в разбитые сундуки, пока жду Милу и Мурзика, но кусок крыши подо мной зашевелился. Он и без того был неустойчивый, так что я поначалу решил, что процесс абсолютно естественный. Хрен там — из под завала донёсся приглушённый визг зомби.

Ох, и недовольный он, похоже…

Вопрос в другом — какого чёрта эта тварь тут делает? Он не по сундукам же шарился? Видимо, где-то подо мной ещё и дохлый кот, которого зомбак потрошил. Это как минимум объясняет, почему не заперта дверь.

Я отпрыгнул в сторону, вскинув для удара секиру. Уродец откопаться-то сумеет? Его надо добить, это да. Но самому лезть в обломки не хочется — велик шанс напороться на удар когтями или какой-нибудь острой костяной пакостью.

Зомби справился. Вылез, разворошив связки дранки и подняв телом какие-то длинные жерди.

Досками тут и не пахло — коты строили попроще. Да и, чего уж, из их перекошенных деревьев доски делать замучаешься. Тем более, зимы в их осколке нет, хоть в шалаше живи — не замёрзнешь.

Сказать бы, что и этот дом исключительно для господских понтов построен, но нет ведь — пригодился в обороне. Человек, спящий с пистолетом под подушкой, как известно, чокнутый параноик все ночи, кроме одной — решающей. Если повезёт, благодаря этому укреплённому дому мы ещё успеем вывести кого-нибудь из выживших мийю и забрать с собой.

Стоп, чего это я? Пол-то как раз из досок, выложен чем-то типа древесной мозаики. Чует моё сердце — над постройкой не одно десятилетие корпели.

Ладно, надо возвращаться к нашим баранам.

Зомби покоцало сильно — из него торчали обломки дранки, обе ноги были сломаны в хлам, да и левой неестественно длинной рукой он еле ворочал. В черепе вмятина, целых рёбер тоже явно немного осталось…

И весь он был залит кровью — не своей.

Я ограничился двумя ударами.

Первым — снёс единственную функциональную руку. Вторым — располовинил его. Из перерубленного позвоночника хлынула белая лимфа, тварь с визгом забилась среди обломков.

Со скепсисом осмотрев его, я ударил снова — и лезвие секиры отсекло вторую руку. Чтобы наверняка, а то ещё умудрится ранить кого-нибудь. Нам драматичные сцены в духе Голливуда не нужны, надо решить свои проблемы быстро и профессионально, без всяких там сломов ожидания и катарсисов.

И так жизнь сегодня слишком много раз обгадила все планы.

— Великий Вожак? — раздался сверху Милин голос.

— Ждите! — отозвался я. Голос особо не понижал — один чёрт свалился сюда с таким грохотом, что услышать должны были даже снаружи.

Осторожно выглянул за дверь, готовый в любой момент отбиваться от особо хитрожопого зомбака или засевшего в засаде воина мийю, но в коридоре никого не было. Справа — пара проходов без дверей и сиротливое маленькое окно с травяными занавесками. Слева — один проход и, походу, спуск на лестницу. Ну и, ещё одно окно.

Обстановка смотрелась аутентичненько: тоже побелка, но на стенах — головы каких-то ящеров, щиты, панно с гербариями и какие-то грубые циновки с примитивными растительными узорами.

А прямо напротив двери стена вовсе была разрисована. Стиль рисунка — примитивный, но симпатичный. Что-то среднее между японской традиционной живописью и европейскими средневековыми иллюстрациями.

Не такие уж коты и дикари, как я думал поначалу. Хотя, они уже перешили от первобытного строя к рабовладению, это в том же марксизме как раз считается новым этапом развития общества.

Даже во время правления семьи Милы они вполне себе знали о рабовладении. Просто — оно было запрещено из-за заветов Тёплой Матери.